— Папочка, ты у меня самый лучший!
— А ты в этом когда-то сомневалась? — спросил Евгений Богданович.
Я заметил, что он довольно ухмылялся.
Настя покачала головой, растрепала свою причёску.
— Никогда! — заверила она.
— Но это ещё не все сюрпризы, дочь.
Бурцев высвободился из объятий дочери и достал из кармана мундира простой белый конверт без марок. Поднял его на уровень своего лица. Повертел.
— Что там? — спросила Настя.
— То, что я тебе проспорил, — сказал Бурцев. — Два билета в Театр сатиры. На «Женитьбу Фигаро».
На сегодняшний вечер.
Анастасия ловко выдернула конверт их руки отца, заглянула в него.
— Хорошие места, — произнесла она. — Спасибо, папочка! Я тебя люблю!
Настя поцеловала отца в щёку — оставила на ней след от алой помады.
Посмотрела на меня и торжественно объявила:
— Сергей, сегодня мы с тобой пойдём в театр!
* * *До театра сатиры по вечерней Москве нас вёз лейтенант КГБ Елизаров. В этот раз ехали мы не на «Чайке» — на чёрной «Волге» ГАЗ-24. После «Чайки» мне салон «Волги» показался тесным и неуютным.
Он быстро заполнился табачным дымом: Настя курила на протяжении всего пути и без умолку рассказывала мне о Московском академическом театре сатиры. Сообщила о том, что Театр сатиры в этом году праздновал свой пятидесятилетний юбилей. О том, какие спектакли сейчас шли на его подмостках. О том, в каких известных фильмах снялись служившие сейчас в театре актёры (поделилась инсайдерской информацией, какие фильмы с их участием снимали сейчас). Призналась, что именно этот театр она посещала вместе с родителями чаще всего (а вовсе не Театр на Таганке).
Рассказала Настя и о спектакле, который сегодня представляли в Театре сатиры. Сообщила, что пять лет назад была вместе с родителями на его премьере. Сказала: ей и её маме спектакль тогда очень понравилась. А вот папа в тот раз отнёсся к постановке «холодно». Бурцев сказал в тот день, что графа Альмавива он представлял себе «иначе». Заявил, что эта роль не для Валентина Гафта, хотя и признался: всегда восторгался талантом этого актёра.
Через год Анастасия с отцом вновь побывали на этом спктакле. Когда роль графа «перешла» к Александру Ширвиндту. Вот тогда Евгений Богданович остался доволен постановкой. «Совсем другое дело! — повторила Настя слова своего отца. — Вот это правильный граф. Я же говорил, что от такой перемены спектакль только выиграет!»
— Так это он попросил, чтобы сменили актёров? — поинтересовался я.
— Нет, что ты! — ответила Настя. — Папа бы так не поступил.
