Я повернул голову — увидел на стене уже слегка пожелтевший от времени и от табачного дыма плакат-афишу. Шагнул к нему, подцепил край плаката пальцем. Резко дёрнул его — оторвал от афиши клочок размером с две мои ладони, протянул его Миронову.
Андрей Александрович задумчиво взглянул на обрывок плаката. Озадаченно хмыкнул. Взмахнул над клочком бумаги дымящейся сигаретой, словно волшебной палочкой. Посмотрел сперва на меня, затем на Настю. Застенчиво улыбнулся.
— Знаете, друзья, у меня есть идея получше, — сказал он.
— Один момент. Я сейчас вернусь.
Миронов положил сигарету в стоявшую на узком подоконнике пепельницу и поспешил мимо меня по коридору. Ширвиндт вынул изо рта трубку и отвлёк Настю очередным вопросом. Он спросил, понравилось ли Бурцевой сегодняшнее представление. Настя закурила, с видом бывалого театрального критика перечислила только ей очевидные достоинства и недостатки сегодняшнего спектакля. Александр Анатольевич кивал головой, пыхтел табачным дымом. Поглядывал мимо моего левого плеча. Шаги Миронова я не услышал — заметил радостное облегчение во взгляде Ширвиндта (Александр Анатольевич уже несколько минут кивал в ответ на критические высказывания и похвалы Бурцевой).
Настя замолчала, обернулась. Я последовал её примеру: тоже повернул голову.
— Вот, нашёл! — заявил спешивший к нам Миронов.
Андрей Александрович взмахнул чёрно-белой фотографией формата восемнадцать на двадцать четыре сантиметра.
— Это фото с нашей репетиции, — сообщил он. — Мне его ещё на прошлой неделе принесли.
Так и не унёс домой: будто знал, что пригодится. Тут и я, и Саша. Мне кажется, что это лучший материал для написания дружеского послания.
Бурцева взмахнула руками.
— Андрей Александрович! — воскликнула она. — Гений — он гений во всём! Вы — гений!
Миронов скромно опустил взгляд. Взял из Настиных рук ручку и сказал:
— Мне написать импровизацию, или вы продиктуете послание?
— Продиктую, — ответил я.
Андрей Александрович перевёл взгляд на меня — его улыбка не угасла. Кивнул.
— Говорите, Сергей, — сказал Миронов.
— Только, будьте добры, помедленнее: я записываю.
* * *От Театра сатиры до дома Бурцевых мы поехали на всё той же чёрной «Волге»: Елизаров встретил нас после представления около главного входа в театр.
По дороге мы с Настей обсуждали спектакль и встречу с известными актёрами. Фото с автографами Настя не убрала в сумку — держала его в руках. Даже когда курила.
Машина свернула на Кутузовский проспект, когда я сообщил Бурцевой, что утром уеду.
