Черный дембель. Часть 5

Но он явно не наслаждался моим исполнением его творения. А вот Насте и Лене песня нравилась — это читалось на их лицах. Слушал меня и Бурцев, не без удовольствия отыгрывая при этом роль пассивного курильщика (за столом сейчас курил только Высоцкий). Я вспомнил, что «Балладу о любви» Артур Прохоров обычно исполнял, когда снова влюблялся. А влюблялся Артурчик часто: даже когда был в очередной раз женат (причём, влюблялся он обычно не в свою жену). По звучанию этих строк я и определял, что мой друг снова «попал».

— … Я дышу — и значит, я люблю! — пропел я.

— Я люблю — и значит, я живу!

Резко замолчал, накрыл ладонью струны. Вновь почувствовал прикосновение Лениного колена к моей ноге под столом. Посмотрел на Высоцкого, который будто позабыл о наполовину истлевшей сигарете.

— Какая замечательная песня, — сказала Бурцева.

Она повернулась к Высоцкому и заявила:

— Володя, вы гениальный поэт! Я не устану вам это повторять. Я согласна с Наполеоном Бонапартом, который говорил: «Гениальные люди — это метеориты, призванные сгореть, чтобы озарить свой век».

Володя — вы один из тех немногих метеоритов, которые озаряют наш век! Спасибо вам.

Мне показалось, что Высоцкий вздрогнул. Владимир Семёнович взглянул на Бурцеву.

Он натянуто улыбнулся и сообщил:

— Очень надеюсь, Анастасия Евгеньевна, что я сгорю не так быстро, как этого бы многим моим завистникам хотелось.

— Володя, а что это за баллады, о которых сказал Сергей? — спросила Бурцева. — Спойте нам хотя бы ещё одну! Пожалуйста! Сергей хорошо пел.

Но я бы послушала эти песни в вашем исполнении. Я вас очень прошу, Володя!

Высоцкий ухмыльнулся.

— Пока мои баллады для кинокартины «Стрелы Робин Гуда» существуют только на бумаге, — сказал он. — За исключением «Баллады о любви», разумеется. Но и она… эээ… в черновой версии, которую я обязательно доработаю.

Он протянул ко мне руки — я через стол передал ему гитару. Владимир Семёнович осмотрел музыкальный инструмент, покачал головой.

Высоцкий посмотрел на Настю и сказал:

— Но я спою вам пару других песен.

Написанных недавно. По сути, это не песни, а стихи под музыку. Я не певец, а поэт. Но если вы, Анастасия Евгеньевна настаиваете…

Владимир Семёнович провёл пальцем по струнам — те послушно откликнулись на его прикосновение.

Евгений Богданович вскинул руку.

— Так, стоп, — произнёс он. — Раз уж такое дело, что моя дочь уговорила спеть Высоцкого… Я позвоню на работу и предупрежу их, что сегодня там не появлюсь.

Он пожал плечами, усмехнулся.