Братья Смирновы оперативно обнаружили моё пробуждение — Никита тут же пристал ко мне с расспросами о моём вчерашнем «фокусе». Я объяснил подросткам, что при помощи слов, физики или математики «настоящую магию» объяснить невозможно. И тут же сообщил парням, что они оба отдыхали летом прошлого года в спортивном лагере в Феодосии. Никита одарил меня очередным «как вы узнали?», а Павлик махнул рукой и с заметным разочарованием в голосе заявил, что я наверняка видел их летом в лагере.
В прошлой жизни мы с Пашей Смирновым познакомились через общих друзей-боксёров.
Разговорились мы с ним о боксе и теперь. О боксе и о спортивных достижениях (своих и старшего брата) первым заговорил Никита. Он и втянул нас с Пашей в беседу. Я честно поведал парням о своём спортивном прошлом. Снова услышал о том, что Паша Смирнов в прошлом году взял призовое место на городских юниорских соревнованиях. А Никита грозился, что весной повторит достижение старшего брата. Ещё я узнал, почему парни только сейчас возвращались домой от бабушки: они поехали на зимние каникулы в Ростов-на-Дону и переболели там «краснухой».
«Выписались» только позавчера — и сразу же отправились в сопровождении бабушки домой.
Торопова утром от игры в карты отказалась. Поэтому мы играли «два на два»: я и Лена против Кирилла и Артурчика. «Красота» и «опыт» без особого труда раз за разом обыгрывали «честность» и «болтливость». Торопова всё это время за игрой не следила, читала рассказ Брайана Олдиса «Кто заменит человека?» в прошлогоднем журнале «Техника молодёжи».
Открыто она ни за кого из нас не болела. Словно не решила, кто именно заслужил её поддержку (Лена или Кирилл). Но я видел на Наташином лице улыбку всякий раз, когда Прохоров всердцах бросал на стол игральные карты и уходил на перекур. Карточные игры сменились игрой в «балду». Бессменным балдой зарекомендовал себя мой младший брат. Поиграли мы и в «города», и в «морской бой».
За окнами вагона уже стемнело, когда наш поезд подобно гигантской полудохлой гусенице неторопливо вполз в столицу СССР.
Свои вещи мы к тому времени уложили в сумки и чемоданы, притихли «на низком старте». Посматривали в окно на городские огни. Мне Москва вновь показалась блеклой и слабо освещённой. Моим спутника столица Советского Союза виделась яркой и светлой. Они то и дело замечали в окно броские светящиеся надписи на медленно проплывавших мимо нас зданиях, указывали на них руками, восторженно восклицали и ахали. До перрона вокзала мы пробирались через город больше получаса.
