Черный дембель. Часть 5

Но вскоре ко мне подошла Бурцева и спросила:

— Сергей, а что ты утром записывал в блокнот Лены?

— Так… — ответил я. — Приснилось кое-что интересное. Я записал это, пока не забыл.

— Ты всё утро конспектировал свой сон? — удивилась Настя.

Я пожал плечами. Погладил пальцем пока ещё жидковатые усы.

— Это был очень интересный сон. Я решил, что сделаю из него рассказ. Потом… когда-нибудь.

— А можно я его прочитаю? — поинтересовалась Бурцева. — Сейчас.

Она улыбнулась и пояснила:

— Я спросила у Лены — она ответила, что даст мне свой блокнот только с твоего разрешения.

Я пожал плечами, посмотрел Насте в глаза и заявил:

— Читай. Конечно. Но только с одним условием…

— С каким условием?

Бурцева кокетливым жестом заправила за ухо волосы.

— Пообещай, что ты не расскажешь об этом моём сне своему отцу, — сказал я.

Глава 9

Бурцева вернулась в свою комнату. А вместе с ней туда же ушли Кирилл и Артурчик. Мой младший брат отправился к Наташе Тороповой. Прохоров вынул из куртки пачку сигарет и поплёлся на перекур: я курить в нашей комнате запретил, поэтому Артурчик дымил в комнате у девчонок (за компанию с Настей).

Я подошёл к окну, взглянул на вечернюю Москву. Солнце уже спряталось за горизонтом. Но освещения даже в нынешней столице хватало, чтобы я рассмотрел и кремлёвскую стену, и купола собора.

В одиночестве я пробыл недолго. Услышал решительный стук, обернулся — дверь тут же приоткрылась.

Явилась Лена. Она поинтересовалась, действительно ли я разрешил Бурцевой чтение своих утренних записей.

Я махнул рукой.

— Дай ей блокнот, — ответил я. — Пусть читает.

— Уже дала, — сказала Лена.

Она вздохнула и заявила:

— Пойду, проконтролирую её. В том блокноте ведь не только твой сон. Но и те записи, которые Насте видеть не положено.

Котова поцеловала меня в губы и убежала к Бурцевой. Я улёгся на кровать, зевнул.

Сам себе признался, что устал сегодня от новых впечатлений: нынешняя Москва выглядела непривычно, будто искажённое отражение той Москвы, которую я помнил. Я прикинул, что именно находилось сейчас рядом с моим пока ещё не построенным домом.

Бывшие владельцы моего земельного участка (как я вспомнил) хвастали, что по соседству с ними проживал когда-то Солженицын (на даче у Мстислава Ростроповича), и что именно там он писал свой «Архипелаг ГУЛАГ».

«Уже написал, — подумал я. — И укатил за границу». Слово «укатил» напомнило мне о моей коллекции автомобилей, оставшейся в подземном гараже где-то там, в пока ещё далёком будущем.