Я согласился взять на себя должность председателя. Только даже не думай мне что-нибудь говорить по этому поводу, — предупредил он, глядя на меня и видя, что я как раз открыл рот, собираясь прокомментировать его назначение. — Веригин мне сам предложил, и я не сразу согласился, между прочим.
— Вообще-то, я собирался сказать, что ты молодец, — улыбнулся я. — Так что зря ерепенишься. Должен же быть какой-то толк от того, что ты просиживаешь до утра над своими учебниками. Я вообще считаю, что «Китеж» перед тобой в большом долгу! Так что поздравляю, Леха!
Я поднял вверх стакан с апельсиновым соком, который решил пить в этот вечер.
Нарышкин еще несколько секунд подозрительно смотрел на меня, ожидая еще какого-то дополнения с моей стороны, но так как его не последовало, то тоже взял в руку свой стакан
— Стоп! Погодите-ка! — сказал я, как только девчонки последовали нашему примеру. — А название? У каждого приличного школьного кружка должно быть свое название! Вы уже над этим подумали?
— Само собой, Макс, — расплылся в улыбке Нарышкин.
— Он будет называться «Медика»! Как тебе?
— Круто! — одобрил я. — Ты придумал?
— Ну… Скажем так, я тоже принимал в этом участие… — уклонился он от прямого ответа."
"— Вот теперь совсем другое дело! Поздравляем председателя «Медики» с новым назначением! — крикнул я, а затем мы с громким звоном и смехом треснулись нашими стаканами. — Надеюсь оно не захиреет под Лешкиным началом!
Княжич на всякий случай три раза постучал по деревянному столу и в этот момент нам принесли горячее.
Ужин постепенно перешел в свою самую интересную фазу. На горячее Нарышкин выбрал запеченную лопатку козленка, которую я еще ни разу не ел, как оказалось.
Чтобы ничего не успело остыть, мы вновь занялись едой, а затем опять разговаривали… Потом нам снова приносили еще какие-то блюда, названия которых почему-то вылетели у меня из головы. Затем еще…
В общем, к тому времени, когда мы закончили праздничный ужин, часы уже показывали почти половину двенадцатого.
Судя по тишине, которая стояла в «Самоваре», когда мы выходили из него, мы были одними из немногих, кто засиделся до такого позднего времени. Может быть, даже и вовсе единственными.
Едва оказавшись дома, уставшие, но довольные отлично проведенным днем, мы с Софьей расползлись по своим комнатам. Проснулся я уже ближе к одиннадцати, считай, что до обеда продрых. Потянулся в кровати, заложил руки за голову и уставился в потолок, размышляя, чем бы таким заняться.
