— Хотел бы я сказать, что вся компания в сборе, однако, некоторых ребят здесь явно не хватает.
Он взял со стола лист бумаги и начал читать:
— Рахманинов, Соловьев, Творогов и госпожа Урусова. Были бы они здесь, и список так называемого Змеиного Ордена можно было бы считать полным, не правда ли?
Я очень надеялся, что мне удалось выдержать этот удар. Если я и моргнул, то лишь одним глазом, и сделал это настолько быстро, что можно это не считать.
— Ну ничего страшного, я встречусь с ними чуть позже, — продолжил тем временем Орлов.
— Я бы и вам дал поспать подольше, если бы не знал о том, что вы собираетесь покинуть «Китеж» в такую рань. Поэтому решил сделать для вашей компании исключение и даже сам встал пораньше ради такого дела.
Какого черта? Как он узнал об этом? Огибалов ему точно ничего не мог рассказать, даже если бы захотел. В тот момент, когда Собакин приступил к сути вопроса, этого придурка в конюшне уже не было. Я ему ничего не рассказывал, Лешка с Костей, я думаю, тоже… В таком случае, остается…
С большим трудом я сдержал себя, чтобы не посмотреть на Гагарину.
В этот момент мне очень хотелось задать ей несколько вопросов и для начала спросить: каким образом Огибалов узнал о нашем разговоре? И если она рассказала ему об этом, то за каким чертом она это сделала?
— Я задам вам всем всего один вопрос — кто-нибудь хочет мне что-то сейчас сказать? — спросил Иван Федорович.
Лично я ничего не хотел сказать. Больше всего мне сейчас хотелось лишь одного — сделать так, чтобы Огибалов пожалел о том, что мы сейчас в этом кабинете.
Ну не урод? Вот значит каким образом он решил отомстить Собакину за то, что тот предпочел оставить в Ордене меня и не повелся на его провокацию. Самое главное, из-за чего это все? Неужели из-за Урусовой?
— Кто знает, Макс… Вполне может быть, что и Шуйский приложил к этому руку, после того как узнал, что есть возможность хорошо тебе досадить, — предположил Дориан. — А может статься так, что у этого мерзавца к княжне не только финансовый интерес, но и сердечный.
В таком случае, это страшная взрывная смесь, мой мальчик. Ты уж мне поверь.
— Как бы его самого не порвало… — мысленно ответил я, всеми силами заставляя себя не смотреть по сторонам и не сводить глаз с Орлова.
— Ну если все молчат, тогда слово возьму я, — сказал директор. — Разумеется, начиная с этого дня все это безобразие я прекращаю. Если узнаю о чем-то подобном — исключу из школы несмотря ни на что. Это первое.
