— Она не моя, — сказал я ему. — Мы с ней, считай, на балу познакомились, хотя до этого тысячу раз друг друга видели. Мне просто стало интересно, как они тварей растят и дрессируют. Думал, ты мне об этом, что-то расскажешь.
— Об этом я ничего не знаю, мой господин, — покачал головой Турок. — Я думаю так — если есть тварь, значит ее нужно убить. Этому меня учили и так считаю я сам. Они ведь все шакалы паршивые. Людей жрут… Коров жрут… Зачем их еще и выращивать?
Вот как-то так мы поговорили с Ибрагимом. Не могу сказать, что разговор вышел неинтересным, но особой пользы мне не принес.
Рассказал мне Турок немного. Такое ощущение, что он только про своего любимого Матвея Кошкина мог часами говорить. Вот уж о ком он знал бессчетное количество историй на любой вкус. Даже знал, какие у Кошкина были любимые блюда!"
"Доставив меня на Старый Арбат, Ибрагим поинтересовался, не нужно ли меня подождать, пока я переговорю с Карачаровым, но я решил его отпустить. Сколько продлится наша беседа с Лукой Мироновичем — неизвестно, а потом еще, может быть, с Лазаревой поговорим, чего призраку здесь торчать? Наверняка у него есть какие-нибудь дела поважнее, чем тут просто так стоять.
Так что я поблагодарил его за помощь и отпустил.
Как только он уехал, я набрал Полину, чтобы узнать, где она. До встречи еще было почти полчаса. Я рассчитывал, что наша беседа с Ибрагимом продлится дольше, поэтому получилось так, что приехал намного раньше.
Однако, к моему удивлению, Лазарева тоже уже подъезжала. Оказывается, она хотела перед встречей еще зайти в какой-то магазин на Арбате, поэтому тоже выехала заранее.
Раз уж так совпало, то мы решили, что в свою лавку она может зайти и потом, а сейчас у нас будет отличная возможность поговорить друг с другом до приезда Карачарова. Зачем же ее терять?
Администратор ресторана спросила куда нас вести, и мы с Полиной выбрали то же самое место, где были и в прошлый раз. Просто идеальный вариант. Приятно знать, что ты видишь практически всех, а тебя в это время не видит никто.
В ожидании Карачарова мы заказали горячего чая с кардамоном, а Лазарева еще попросила принести ей немного орехового молока, которое здесь при желании подавали. Оказывается, она любила добавлять его в чай.
— Что это у тебя, ружье в мешке? — с улыбкой спросил я, после того как мы с ней остались одни. — Собираешься пристрелить Луку Мироновича, чтобы он к нам больше не лез со своими контрактами?
По крайней мере, выглядело это именно так.
