Дважды нашего бородатого здоровяка просить было не нужно. Мощным ударом ноги он бахнул по двери, и она с грохотом открылась. Послышался чей-то визг, затем я увидел яркую вспышку и нечеловеческий хрип.
Проход наконец освободился, и я смог посмотреть, что там впереди происходит. Подземелье оказалось с очень низкими потолками, но зато намного шире прохода, поэтому вскоре мы все оказались внутри.
Прямо напротив лежало обгорелое тело одного из упырей, которого Громобой практически испепелил.
По полу полз второй упырь и жалобно скулил, похоже именно он был за дверью в тот момент, когда здоровяк решил ее открыть при помощи удара ноги.
Легким и плавным движением Ткач прекратил его мучения отрубив голову, которая как мяч неправильной формы покатилась по каменному полу.
Ну а затем началась настоящая бойня, иначе это назвать сложно. Из двух коридоров сразу к нам начали ломиться остальные упыри, которых привлекли звуки битвы."
"Если и можно было придумать условия для сражения хуже, то я даже не знаю, что бы это могло быть.
Тесно… Не лучшее освещение… Пронзительный визг этих мерзких тварей отовсюду… Вонища…
Как будто это было задумано раньше, призраки оттеснили нас за свои спины и выстроились перед нами. Сразу несколько заклинаний сработали одновременно.
Громобой поставил впереди мощную Огненную Стену, а Пиявка прямо под ней устроил нечто вроде болота. Пытавшиеся пробраться сквозь нее упыри вязли в этой трясине, не могли из нее выбраться и это было последнее, что с ними происходило перед тем, как они обращались в обгорелые черные головешки.
Превратившийся в упыря Педро и Ткач, даже не могли поучаствовать в драке — Громобой с Болотниковым просто не оставляли упырям никакого шанса!
С того момента, когда мы с Лешкой начали ходить по всяким подземельям, впервые мы оставались простыми зрителями. Я поймал себя на мысли, что в какой-то момент я даже хотел продраться сквозь призраков, чтобы и самому поучаствовать в драке.
Однако чья-то сильная рука в последний момент схватила меня за плечо, заставляя оставаться зрителем.
А потом вдруг все стихло… Больше никто к нам не ломился, зато в огне лежала груда обгорелых тел, которые до сих пор еще краснели — обугленные угольки плоти и костей.
— Там больше никого нет, — сказала Катя и пожала плечами. — Только лишь мертвые тела всего семейства Мамонтовых.
— Твою мать! — сплюнул Громобой.
