— Все-таки Императорская школа…
— Политика, Макс, — ответил княжич и глядя на мое лицо решил пояснить. — Не может же он всех дворян на два сорта поделить, правильно?
— Неправильно. Я бы не стал детей своих потенциальных врагов в лучшей школе учить, — пробурчал я и отодвинул тарелку.
— Ну так ты и не Император, — хохотнул Нарышкин.
— Ты как думаешь, зачем его к нам перевели? — спросил я, не обращая внимания на Лешкин смех.
— А чего тут думать? У них же в роду одни из лучших призывателей и ритуалистов, а где они еще таких учителей найдут как у нас? — он наклонился поближе.
— Между прочим, ты хоть и не любишь нашу Пальчикову, а она считается одной из лучших по этому вопросу.
— Скорее она меня не любит.
— Сам виноват, — сказал княжич, зная о нашем конфликте, произошедшем с ней на первом уроке. — Ладно, не переживай насчет этого типа. Будет к тебе лезть в классе, мы ему устроим веселую жизнь."
"— Больно надо мне из-за него переживать… Было бы из-за кого… — я посмотрел на Шуйского, который с серьезным лицом слушал Юрского.
— Может быть, он окажется тихим и обойдемся без войны.
Вот на последнее я рассчитывал напрасно. Первый конфликт произошел между нами уже на следующий день. Как раз из-за той самой Пальчиковой, к которой я опоздал на первый урок, и она нас задержала почти на всю перемену.
Самое интересное, что опоздал не только я, еще несколько ребят заявились через несколько минут после моего прихода. В понедельник так часто бывает, все-таки первый день после выходных, пока все втянутся в учебный процесс.
Но тем не менее, Пальчикова сказала, что задерживает нас по причине именного моего опоздания.
Вот вредная старуха… За этот год я уже несколько раз пожалел, что повздорил с ней на первом уроке. Она мне не делала никаких поблажек, так что приходилось учить ритуалистику на шесть баллов, чтобы был шанс получить четверку. Даже представить себе не могу, что меня ждет на экзамене.
— Ничего страшного, Макс. Зато будешь знать полезный предмет лучше всех в классе, — утешал меня в особо трудные минуты Дориан.
— Поверь, ритуалистика очень важная штука.
Да я и не спорю, вот только было бы гораздо лучше, если бы с меня не сходило семь потов, пока я отвечу на вопрос Пальчиковой, за которым обязательно следовало еще штук пять дополнительных.
Как только она нас отпустила, ко мне подошел Михаил Шуйский и громко, так чтобы слышал весь класс, спросил:
— Темников, ты всегда опаздываешь на первый урок? — нет, его лицо было даже не бледным, а отдавало синевой.
