Отложили бы это дело до завтрашнего утра.
Единственный человек, кто был счастлив как слон — это Гвоздева. Ее лицо светилось от радости, и она успела нас раз десять поблагодарить за такой чудесный эликсир.
— Вот видишь, а ты боялась, — сказал ей на прощание Лешка. — Я же говорил, что результат будет стопроцентный!
Она пошла спать, а мы еще минут пять посидели на лавочке возле общаги. Ну а как иначе, надо же было обсудить эксперимент.
— Главное, чтобы до утра не издох, — подвел итог разговору Нарышкин. — Если бы я такую вонючую штуку попробовал, то точно копыта откинул бы.
Но к нашей общей радости судьба была благосклонна к лягушонку и утром он выглядел вполне себе живым. Правда, показался нам каким-то вяленьким после вчерашних попрыгушек.
Для соревнований Варвара приготовила своего любимчика по имени Доминик. Он был немного больше Жоржа и даже выглядел поувереннее. Оказалось, что именно с ним Гвоздева в позапрошлом году призовое место взяла.
— Слушай, что ты их всех французскими именами называешь? — спросил у нее Лешка, глядя как я капаю лягушонку эликсир.
— В знак протеста! — сурово сказала девушка. — Они их там жрут, а я их поэтому специально только из Франции заказываю! Чтобы они в суп к какому-нибудь лягушатнику не попали.
— А-а, солидно, — кивнул княжич. — Значит спасаешь таким образом. Ну так пара-тройка жаб делу не поможет.
Варвара бросила на него злобный взгляд, и он решил немедленно исправиться.
— В глобальном смысле, я имею в виду…
— Ничего страшного. Птичка по зернышку клюет.
"
"— Готово! — я протянул ей лягушку, которая уже начала нервно сучить лапками в моей руке. — Вперед к победе!
— Ну, Доминичек, не подведи, миленький! — Гвоздева осторожно забрала у меня жабенка и чмокнула его в морду. Зрелище, конечно, ужасное.
— Какая мерзость, — сказал Лешка и сделал вид, что его сейчас стошнит.
Турнир организовали в школьном спортивном зале, куда набилось столько народа, что дышать было нечем. Он у нас был не очень большой, так что все буквально сидели друг у друга на головах.
Даже преподавателям пришлось потесниться. Они хоть и были единственными, кому сегодня положены стулья, но сидели очень плотненько, как сельди в бочке.
Для лягушек освободили длинную скаковую площадку, которую обозначили разноцветными ограждениями. Площадка была расчерчена на пять метров, с ярким красным флажком на отметке три десять. Это был абсолютный рекорд, который установила лягушка какого-то счастливчика в далеком семидесятом году прошлого века.
