Единственный человек, который сможет меня вытащить отсюда, это Чертков, а до моего наставника сейчас не меньше сотни километров.
Телепортация отнимала слишком много сил, которых у меня сейчас не было, поэтому до выхода из некрослоя я добирался пешком. При этом старался не делать лишних движений и выбирать максимально короткую траекторию.
Интересно, что скажет Чертков, когда я ему расскажу об этом? Пусть не со всеми деталями… Или лучше не стоит? Ладно, для начала нужно еще до «Китежа» доехать в целости и сохранности.
Когда я наконец добрался до выхода из некрослоя, то силы уже практически полностью покинули меня, и я буквально вывалился из прохода в наш мир.
Упав на землю, я сразу же почувствовал себя намного легче. Как будто мне вкололи какое-то целебное средство, которое придало мне сил. Мое сердце колотилось как молот, а дыхание было порывистым и тяжелым. Мне казалось, что я никогда не надышусь этим прекрасным воздухом.
Я сел на землю, вытащил из пояса эликсир, который правильно назывался «Вита Хиларит», но мы между собой называли его просто эликсир бодрости.
Дорогая штука, которая довольно быстро приводила в чувство, черпая дополнительные силы из организма. Вот только хватало ее всего на несколько часов, а потом приходил сильнейший откат, который просто валил с ног. Так что, перед тем как пить этот эликсир, желательно убедиться, что в скором времени получится отдохнуть.
Всего секунда и надо мной появился Светящийся Огонек, а еще через секунду я услышал радостный крик Ибрагима:
— Мой господин!
* * *Белозерск.
Дом Кишкина.
В кабинете Захара Даниловича было темно хоть глаз выколи. Когда у него было плохое настроение, он не любил свет. Причем совсем. В таких случаях темнота успокаивала его, и он чувствовал себя более защищенным. Сегодня был как раз один из таких дней. Точнее сказать, сегодня был совсем хреновый день. Наверное, самый хреновый за последние несколько лет.
Свет он выключил еще в девять часов вечера, в десять закрыл наглухо шторы, чтобы и долбаные фонари с улицы светить перестали, а сейчас… Сейчас, когда часы показывали половину первого ночи, он был готов напустить в свою комнату еще больше кромешной тьмы, чтобы хоть немного успокоиться.
Вот только взять ее было негде и единственное, чем можно было пробовать спасаться — это бурбон. Хотя, по правде говоря, и он его не брал… Уходил как вода в сухую землю, но никакого облегчения не приносил.
