Это должно быть тяжесть грехов на них давит… А Игнат мой грешником еще тем был, так что грехов на нем болталась целая прорва. Помню все ему говорила, ты бы Игнатушка…
— Так что там с крестом, бабушка? Я ведь и вправду уйти могу, не железный.
— А? — она открыла рот и вновь уставилась на меня удивленными глазами, как будто впервые видела. — С каким крестом?
— Ох ты блин… Вы сказали, что был у вас нательный крест с каменьями…
— Ну просто офигеть, Макс! — хохотнул Нарышкин. — Ты ей зачем одно и тоже все время говоришь? Она что, на ходу забывает?
— Типа того.
— Ага, точно! Был крестик нательный, — вновь заговорила старуха. — Но теперь его уже нету. Лет семьдесят уже без креста ходим.
— Да знаю я уже это все, — вздохнул я. — Как Игнат ваш утонул, так вы без креста остались.
— Откуда знаешь? — прищурилась старуха. — Или сказал кто? У нас завистников всегда хватало.
— Так вы сами же сказали пару минут назад!
— Да? Ну ладно тогда, — смилостивилась Клавдия Денисовна. — А крестик точно с Игнатом утонул.
Вот мне и нужно, чтобы вы с помощником для меня его достали и вернули моим родичам. Не дело это, сынки, что фамильный крест на дне озера лежит. У нас его завсегда от отца к старшему сыну передавали, вот значит так оно и снова пойти должно.
Ну наконец-то, хоть что-то я от нее добился. Хотя уже и так понимать начал, чего она хочет.
— Леша, в общем дело такое…
Я быстренько рассказал Нарышкину, что от нас нужно бабульке, и понадобилось мне на это около минуты, а сам я этого добивался вот уже почти полчаса.
— Ох, Максим, чувствую втянет нас эта старуха Огородникова в какую-нибудь очередную мутную историю, — недоверчиво сказал он. — С тех пор уже почти целый век прошел, может быть никакого креста уже и нет совсем. Сому за усы зацепился и тю-тю…
— Никому он не зацепился, — сказала бабушка. — Лежит там родимый и с места не сдвинулся. Вместе с Игнатушкой моим лежит.
— Она говорит, что на месте крест, — я посмотрел на хмурого князя и спросил. — С чего ей врать, если дело ее это на земле держит?
— Держит, еще как держит, — подтвердила мои слова Клавдия Денисовна.
— Только о том и думаю.
— Ну не знаю… — почесал затылок Лешка. — Там очень глубоко, она не говорила?
Я бросил вопросительный взгляд на призрака.
— Глубоко-глубоко. Моих росточков семь-восемь будет, — ответила она. — И темно там на дне, растения всякие растут.
— Метров двадцать, я так думаю. И дно заросшее все, — передал я ее слова Нарышкину.
