— Хорошие артефакты очень дорого стоят, а некоторые и вовсе не продаются. Так что… Я понимаю, ты не бедный, но ведь не все можно купить за деньги.
Князь задумался. Он молча несколько минут пил кофе, а затем пришел вот к какому выводу:"
"— Слушай, а ты прав, Темников. Не все можно купить за деньги, это точно. Вот такое колечко, которое тебе Петька-Свисток подогнал, так запросто не купишь. Поди его найди…
— Ну вот, видишь, — улыбнулся я. — Мы же должны с этого свою выгоду иметь, а заниматься всякой ерундой мне тоже не нравится.
Сейчас посидим, послушаем, ну а там уже выберем, что нам подходит. Если что, все пополам, как и раньше.
— Артефакт пополам не распилишь, Макс, — пожал плечами князь.
— А мы по очереди будем их брать. Один тебе, один мне. Чтобы все по-честному.
Я протянул ему руку, он несколько секунд подождал, затем крепко сжал ее, тяжело вздохнул и покачал головой:
— Эх… Чувствую увязну я с тобой во всей этой истории…
— Да ладно, брось, было бы из-за чего переживать.
Он откинулся в кресле и сказал:
— Хорошо хоть, что ты их развеивать умеешь, по крайней мере не надурят… Чего ты раньше-то молчал?
— Кто тебе сказал, что умею? — спросил я у него и подмигнул.
— Это я только возле входа придумал, чтобы они рты свои позакрывали.
— Твою мать… Час от часу не легче…
— Ладно, хорош причитать, особа приближенная к Императору, давай-ка я лучше пойду их потороплю, а то мы так с тобой до утра будем сидеть.
Глава 27
Полчаса на выяснение отношений призракам не хватило. Да им бы и часа было мало, если бы я их не подогнал, такой крик стоял.
Уй! Просто караул! Если бы их мог слышать не только я, весь район перебудили бы.
В результате перед нами стояли трое. Мрачный парень с короткой стрижкой под ежик, у которого напрочь была срезана левая часть лица, какой-то толстый важный тип и визгливая баба, которая ни на минуту не умолкала. Парень с короткой стрижкой был каким-то необычным. Чем-то на Алладина из сказки похож.
Бабу я прогнал сразу. Во-первых, мешала нам разговаривать и лезла куда ее не просят.
Во-вторых, у меня после Огородниковой остался горький осадочек, который не скоро уйдет даже после ежедневных тройных порций тортиков.
Кстати, Нарышкин был согласен со мной целиком и полностью. У него тоже при воспоминаниях о старухе и проведенных двух неделях в архиве, икота начиналась. Если бы не Фауст, сдохли бы со скуки, как пить дать.
Дориан так вообще сказал, что он у себя дома таких женщин в подземелье садил на триста лет. Потом еще раз на триста.
