Кстати, пирожные с вишнями, про которые мне Нарышкин говорил, и правда крутые оказались. Мы с ним по четыре штуки слопали. Я еще пятое хотел… Но побоялся, что оно у меня наружу вылезет. Хотя, когда мы оттуда ушли, то подумал, что не вылезло бы. Так что зря не съел… Ну ничего, в следующие выходные компенсирую.
Как-то так день незаметно и пролетел. Даже посмотрели не все, что собирались. Вот, например, Нарышкин хотел меня обедом накормить и заодно квартиру свою показать, но не вышло.
Какой обед после четырех пирожных? Да и неохота уже было нам кататься, устали как черти.
Городок хоть и маленький, а пока туда-сюда походишь…
Собакин нашел меня в школе уже поздно вечером. Я к тому моменту как раз спать собирался ложиться, когда он в дверь моей комнаты постучал.
— Ты чего, Макс? Спать уже ложишься, что ли? — спросил он, глядя на меня в трусах. — Время детское совсем. Ладно, впустишь, или как?
— Вообще-то одиннадцать уже, — я отошел в сторону и зевнул. — Да и находились мы сегодня… Вон шагомер на телефоне почти двадцать шесть тысяч шагов показывает…
— Ого! Солидно! — уважительно кивнул Костя, затем вытащил из кармана пачку денег и протянул их мне.
— Держи. Здесь пять двести. Пересчитывать будешь?
Я взял деньги, покрутил их в руках и кинул на стол.
— Не, Лешка же сказал, что тебе можно верить.
— Угу, — кивнул он и еще раз пожал мне руку. — Ну, спокойной ночи тебе, Темников. Думаю, еще пересечемся как-нибудь.
— Спасибо за помощь.
— Ерунда, обращайся, — он махнул рукой и вышел из комнаты.
Я сел на кровать, посмотрел на пачку новеньких сторублевых купюр, перетянутых резинкой, и зевнул.
— Надо их в шкаф пока положить, а то на столе в глаза как-то сильно бросаются.
Глава 11
«…Трансцендентальная наука была известна всегда, но лишь посвященным умам, которые понимали необходимость молчания и терпения…»
Это что за хреновина такая? Мне это снится или кто-то и в самом деле мне что-то рассказывает? Голос еще такой противный… Как комар пищит над ухом…
Я открыл глаза, в комнате было темно.
По ходу ночь, получается. Наверное, приснилось. Странный сон какой-то, как взаправду… Ладно, на другой бок и спать. Приснится, бредятина какая-то…
«…Ничто из того, что скрывается, не теряется, но в то же время ничто из того, что находят, не есть абсолютно новое…»
Да ладно! Голос прямо же у меня из-под кровати! И знаю я его очень хорошо — это Петька-Свисток, чтобы он всрался!
Я одернул одеяло и заглянул под кровать.
