И номер какой интересный, ну надо же: три восьмерки.
Ой, а что это за автобус маячит впереди? Не тот ли самый, который ей нужен?!
– Простите, вы до Маленькой? – крикнула она, подлетев к автобусу и заглянув в гостеприимно открытую дверь.
Водитель, тощий смуглый парень, который напряженно разглядывал свои пальцы, как будто пытался обнаружить на них перстни с бриллиантами и очень удивлялся, ничего не находя, уныло ответил, не повернув головы:
– Ну да.
– Места есть? – спросила Алена, пытаясь заглянуть в салон.
– Билеты у вас можно купить или в вокзальной кассе?
– Давай двадцать рублей и садись, – буркнул водитель. – Мест полно!
Алена отдала деньги и пошла по проходу. В салоне было полутемно и полупусто, пассажиров – человек пять, не более того. Все нормальные люди, видимо, уже добрались до дому и сидят за праздничными столами.
Ужасно захотелось есть. Она достала два слегка помятых банана, втиснула рюкзак на багажную полку над своей головой между объемистыми сумками и плюхнулась в кресло.
Большая-пребольшая тетка в норковой шляпе и куртке-«дутыше», сидевшая через проход, подозрительно покосилась на Алену, приподнялась и тщательно осмотрела сумки, меж которых был втиснут рюкзак.
– Извините, – сказала Алена, которая была патологически вежлива, – мой рюкзачок не помешает вам?
Тетка хищно сощурилась и открыла рот с явным намерением отчитать нахалку, но сидящий рядом тощенький невзрачный мужичонка схватил ее за толстопалую ручищу и прошептал:
– Люсенька, ну что ты…
– Ладно, пускай пока полежит, – милостиво сказала тетка.
Что она там везет, в этих своих сумищах? В голове нашей писательницы уже готов был сложиться новый образ гипотетической грабительницы магазинов «Византия» и «Оникс» (уж больно сумки велики), но тут в автобусе появился новый пассажир, и Алена едва подавила желание поздороваться с ним, потому что это был не кто иной, как тот самый мужик из электрички со своим фирменным рюкзачком.
– В Маленькую? – спросил он простуженным голосом. – А когда поедем?
– Да он стоймя стоит вот уже полчаса! – плачущим голосом закричала тетка в «дутыше». – Кого ждем-то?
– Тише, тише, Люсенька, – прошелестел ее сосед, снова погладив ручку, вернее, ручищу подруги.
И Люсенька снова утихомирилась.
– Ну что такое полторы сотни, а я тебя в Маленькую за десять минут домчу! – послышался с улицы отчаянный вопль.
