– Я их нашла! – заорала она, кидаясь ко мне в объятия.
– Кого? – обалдела я.
– Кого, кого, деньги. Отгадай, где? Ни за что не догадаешься. Я ведь думала, что кошелек на сиденье бросила, а на самом деле засунула его во внутренний карман шубы и даже на пуговичку застегнула, чтоб не потерять. А сегодня ключи искать стала и нашла.
– Что же ты, дура несчастная, кошелек в шубе найти не могла? – рявкнула я.
– Так я ведь в шубе-то не искала, я думала, он в машине."
"– Знакомая все публика, и речи тоже знакомые, – услышала я голос мужа, вздрогнула от неожиданности, повернулась и увидела его, он стоял, прислонясь к двери, без намека на оптимизм в глазах.
– Ты приехал? – пробормотала я.
– Ага. Зашел поздравить. С Новым годом, дорогая, – хмыкнул он и приоткрыл дверь. Я бросилась за ним, ухватила его за рукав и втащила назад в прихожую, потом распахнула дверь пошире и рявкнула:
– Давайте на выход, Юлия Максимовна, Владимир Иванович, прошу…
– Ты чего? – удивился Вовка.
– Ничего. Выметайтесь.
Я никуда не поеду, потому что скоро Новый год, а Новый год нормальные люди встречают дома…
– Ты их выгнала, – сказал муж, когда мои друзья наконец покинули квартиру. – Глазам своим не верю…
– Я тоже. Но не это главное. Один тип вчера сказал, по твоим глазам видно, что ты меня любишь. Это правда?
– Еще как, – вздохнул Олег, а потом засмеялся.
За окном шел снег, часы били полночь, и мы пили шампанское. И вот тут я вспомнила про подарок, маленькую коробочку в яркой обертке. Улучив момент, когда Олег вышел в кухню, я торопливо ее вскрыла и засмеялась: доллары были аккуратно свернуты в трубочку.
Я была уверена: здесь пять тысяч, и пересчитывать не надо, пробралась в ванную с телефонной трубкой в руках и позвонила Вовке. Конечно, он начал приставать с расспросами, но я предложила ему заткнуться и пусть не думает приезжать сейчас, ничего с его долларами не сделается, если пару дней полежат у меня…
– Мой новогодний подарок, – сказал Олег, надевая мне кольцо на палец.
– И давай договоримся: на всю жизнь.
– На всю, – кивнула я и неожиданно фыркнула: – Сукин сын.
– Я сукин сын? – удивился Олег.
– Нет, конечно. Санта-Клаус.
Лариса Соболева
Последнее слово
Он встречал праздник живым, значит, вдвойне счастливым. В минуты, когда косая строила ехидные рожи, он видел глазенки шестилетней дочки Дуни и говорил себе: не смей умирать. Выжил ради нее и старшей дочери Насти, ради внуков, ради жены, да и ради себя тоже.
