Деревенщина в Пекине 3

Иногда, чтобы не сказать «часто», за материальное вознаграждение в рамках уголовного процесса чёрное без труда становится белым.

— Личное персональное мнение, — сдержанно возражает старший лейтенант полиции. — Где подтверждённая статистика?

— Настолько «иногда», что в нашем ведомстве существует целое направление, занимающееся подобными случаями. Самое смешное, что именно нам они далеко не друзья. Я говорю о в своём управлении, — уточняет он для ЛянВэя.

— Если не секрет, почему? — оживляется студент. — Вы же методически с ними вообще… как лев и кит.

У вас же не может быть процессуальных конфликтов, вы же не пересекаетесь. Один командир не любит другого? Если секрет — не отвечайте.

— Дело не в личных взаимоотношениях руководителей. Это системное противоречие на методологическом уровне.

— А-а-а.

— Да. Ты не в Штатах. Здесь роль Партии и идеологии далека от нуля. В отличие от них.

Фэн Ин делает глоток кофе и смотрит на полицейских. Женщины сидят с бесстрастными лицами, не выступая полемику.

Капитан продолжает:

— Вы согласитесь, что в рамках уголовного процесса за соответствующее финансовое стимулирование в различных, скажем так, колоритных районах и регионах Китайской Народной Республики чёрное с завидной регулярностью превращается в белое, и наоборот?

Хуан Цзяньру нарушает молчание:

— Вы не будете возражать, если перейдем на «ты»? Возраст примерно одинаковый, разница в званиях в одну звезду.

— Конечно, — кивает Фэн. — Мы тут не для формализма.

— Я тебя услышала и спорить не собираюсь, — продолжает Хуан.

— В чем-то даже солидарна с позицией. Но хочу заметить: если когда-нибудь мне доведётся служить в розыске, вот тогда я с готовностью приму твою шпильку в адрес недобросовестной ведомственной практики.

Слова подруги заставляют Ши Тин заметно помрачнеть. Та опускает взгляд, рассматривая узор на поверхности стола:

— Я перевелась из розыска, — напоминает она. — Перевелась за деньги, не буду этого отрицать. Сколько людей — столько судеб, выборов и мнений. Но, находясь на своем нынешнем месте, могу сказать: моя так называемая беспринципность, которая действительно о-очень ценит материальное благополучие, имеет свои жёсткие границы.

— Ши Тин? — подруга красноречиво косится в сторону.

— Есть целый ряд табу, которых я никогда не совершала и набор твёрдых правил, которых я не нарушала. Именно поэтому в итоге ушла из розыска.

— Если можно, — интересуется студент. — В общих чертах. Почему?

— Потому что сделки с совестью там неизбежны.