Деревенщина в Пекине 3

— Весь день потратила на поиски психиатров, в Пекине пятьдесят подходящих специалистов, но все до единого отказались! Пятьдесят отказов, представляешь⁈

Быстро окидываю взглядом безлюдную парковку, беру Ли Миньюэ под руку и мягко отвожу в сторону от лифта.

— Детали? — говорю спокойно, чтобы заставить её сосредоточиться. — Как такое возможно?

Она глубоко вдыхает, пытаясь обуздать эмоции:

— Мне либо сразу отказывали, либо сначала соглашались, а спустя час-два перезванивали с извинениями, изобретая самые нелепые причины отказа.

Она нервно поправляет прядь волос, заправляя её за ухо.

— Один из врачей, — продолжает собеседница, понизив голос до шёпота и инстинктивно оглядываясь по сторонам, — намекнул, что в департаменте министерства негласно прошла определённая команда. А против партии, по понятным причинам, никто не пойдёт, тем более что психиатры такого уровня зарабатывают достаточно, чтобы спокойно отказаться от моего предложения.

Миньюэ останавливается, словно силы внезапно покинули её. Она закрывает глаза и прикладывает ладонь к лицу жестом крайней усталости.

— Интересно выходит, — задумчиво потираю подбородок.

— Неужели это дело рук его жены? — бросает она, голос дрожит от смеси гнева и отчаяния. — Но как эта змея могла узнать? Как она могла дотянуться до самого министерства?

— Вряд ли это ей под силу, — успокаиваю напарницу.

— Прокурор нам дал такую подсказку — либо он на две стороны, либо мой дядя такой предусмотрительный и сам обо всём позаботился. Других вариантов у меня просто нет.

Я вспоминаю нашу беседу с прокурором, его слова, размышления и мимику. В моей памяти возникает образ человека, неспособного на двойную игру, особенно в нашей ситуации. Не зря же о нём ходит хорошая репутация.

— Это точно не прокурор, — качаю головой, уверенный в своей оценке. — А вот дядя — вполне вероятно.

— С чего ты взял?

— Потому что когда прокурор давал совет, он упомянул и Японию, — объясняю, вспоминая каждое слово того разговора. — При всём моём уважении к твоему дяде, его юрисдикция на Японию не может распространяться. Они как не считали нас за людей восемьдесят лет назад, так до сих пор и не считают. Выглядеть выше обезьяны в их глазах мало у кого получилось, лично я не могу вспомнить ни одного человека. Это не личное мнение, а геополитическая реальность.