Деревенщина в Пекине 3

— Я всегда осознавала, что у нас с вашим сыном ничего серьезного не получится, — продолжает она, игнорируя его отчаянные сигналы. — И пришла сюда исключительно для того, чтобы поставить его в известность. У меня даже мысли не возникало о каких-то просьбах или требованиях. Да, ситуация непростая, но замуж насильно никто никого женить не собирается. У нас с вашим сыном все было по обоюдному согласию!

Взгляды соседей синхронно перемещаются на побледневшего Хоу Гана, который словно съёживается под этим коллективным вниманием.

Налоговик чувствует, как от стыда горят уши. Он жалеет, что вообще открыл дверь, что не проигнорировал звонок, что не уехал из дома раньше. Теперь соседи за его спиной будут шептаться о внебрачном внуке, распространяя самые нелепые сплетни.

Наконец, двери лифта закрываются, отсекая любопытные взгляды.

— Сейчас я по его лицу вижу, — подводит итог Сяо Ши, — что шанс я реализовала. Вот только вашему сыну это безразлично и неинтересно.

Хоу Ган, не дожидаясь реакции отца, делает шаг вперед:"

"— Я восхищен твоей способностью к дистанционному анализу.

Жаль, что ты не всегда была настолько проницательна. Например, когда принимала решение явиться сюда.

— Так, быстро зашли в квартиру или немедленно перенесите эту сцену на улицу! — взрывается Хоу Усянь, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на мат. — Это мой дом, меня здесь все знают и уважают!

Его голос понижается до напряженного шепота:

— Ты женишься и уедешь, твоя… знакомая вообще здесь, скорее всего, в последний раз, а мне здесь жить! Про вашу личную жизнь второй лифт с соседями уже наслушался, если вы останетесь в коридоре еще на несколько минут, боюсь представить, сколько ещё людей узнает подробности!

— Хорошо, — соглашается гостья после напряженной паузы, скрещивая руки на груди.

— Но дальше прихожей я не пойду.

Сначала в квартиру входит сын налоговика, его плечи напряжены, спина прямая, как струна. Следом за ним проскальзывает Сяо Ши.

Как только входная дверь закрывается, отсекая их от внешнего мира, Хоу Ган резко поворачивается, грубо отстраняя отца рукой:

— Так что ты хотела? — бросает он, его голос звучит холодно и отчужденно.

— Чтобы ты знал, что я оставлю ребенка, — отвечает Сяо Ши, продолжая держаться с достоинством. — Я писала тебе в вичате, но ты заблокировал меня везде. До тебя ни дописаться, ни дозвониться. Если бы не эта ситуация, я бы никогда к тебе не приехала.