Деревенщина в Пекине 4

— Потому что девятьсот долларов для филиппинцев — это действительно огромные деньги, — соглашаюсь. — Квалифицированный рабочий там получает всего триста-четыреста долларов в месяц, а за шестьсот работает дипломированный инженер со знанием трех языков из аэрокосмического института. Так что такая привлекательность предложения вполне объяснима. Хм.

— Вот именно. И это не такая большая сумма, можно спокойно пережить трудности первых трех лет ребенка. Она с тем же энтузиазмом будет нянчить и второго малыша, и третьего.

Обычно они приезжают с планом заработать несколько десятков тысяч долларов за контракт, но уже не возвращаются на родину. Да и зачем? Живут на полном пансионе, их кормят, покупают одежду, обеспечивают комфортные условия.

— На самом деле, такой вариант мне действительно более чем подошел бы, — размышляю я вслух. — Сплошные плюсы и никаких минусов.

— Только в твоем пассаже не хватает одного важного момента, — замечает вьетнамка.

— Какого?

— Где твоё предложение руки и сердца? — прямо спрашивает До Тхи Чанг, останавливаясь и поворачиваясь ко мне лицом.

— Или ты в своих мечтах планируешь заделать ребёнка без всяких обязательств, а потом меня пинком под задницу выгнать?

Её неожиданно прямые слова удивляют меня.

— Неужели ты до сих пор не разобралась, что я не такой человек?

— Разобралась, — спокойно отвечает она. — Но у меня, как у любой женщины, могут быть свои взгляды на жизнь и понимание того, что правильно, а что нет. Для меня появление ребенка идёт в комплекте с неким романтическим предложением.

И я говорю сейчас не про банальный секс без обязательств или простое совместное проживание под одной крышей. Хотя мы и так уже живем вместе. Ладно, жду от тебя конкретных предложений по вопросу моей легализации в Китае. Если ты вдруг не понял — я сейчас деликатно намекаю на женитьбу.

— Я бы давно уже предложил, —признаюсь вьетнамке. — Ты мне действительно нравишься, с тобой спокойно и приятно проводить время. Уже молчу про тело и внешность.

— Тело лет через пятнадцать состарится, — бормочет До Тхи Чанг.

— Вот именно поэтому стоит думать о более долгосрочных вещах, — соглашаюсь я. — Но ты же сама постоянно утверждаешь, что любовь для тебя — запретная тема и ничего не значит.

— Ты мне только что убедительно доказывал, что я способна на любовь даже больше, чем ты сам, — вьетнамка толкает меня локтем. — Давай, раскачивай меня, разбуди во мне что-нибудь настоящее!

— Интересную задачу ты подбросила, — смеюсь.

— Кстати.