Деревенщина в Пекине

И именно сейчас, когда голова совсем не соображает из-за выпитого алкоголя. В очередной раз придётся импровизировать. Почитает нотации и успокоится, чёртов старик.

Войдя в отцовский кабинет, она увидела Ван Мин Тао, сидящего в кресле с книгой в руках. Свет был приглушён, создавая камерную обстановку.

— Садись, — не поднимая глаз, велел отец, указав на кресло напротив.

Ван Япин плюхнулась на сиденье и нетерпеливо забарабанила пальцами по подлокотнику.

— Пап, ну что опять? Да, я вернулась позже назначенного тобой времени.

Мужчина поднял голову и принюхался.

— Твоё веселье за несколько метров чувствуется.

— Хватит уже! — взбунтовалась дочь, гневно сверкнув глазами. — Ты и сам частенько выпиваешь с партнёрами на деловых встречах. И не только! А мне, значит, нельзя⁈ Я пила, пью и буду пить, свою норму знаю и себя контролирую!

— Без проблем. Твоё тело — твоё дело. Помереть в какой-нибудь канаве на окраине Пекина — твоё святое конституционное право, — Ван Мин Тао невозмутимо перевернул страницу и, не отрываясь от чтения, продолжил: — Я позвал тебя не за этим.

От услышанного глаза Ван Япин чуть ли не на лоб полезли.

— Этот козёл что, уже настучать успел? Не может быть! — закричала она, вскакивая с места. — Да мы только-только из ресторана! Кто вообще он такой⁈

— Вопросы здесь задаю я! — твердо припечатал отец.

Ван Мин Тао громко захлопнул книгу, отчего дочь содрогнулась. Его пристальный взгляд уставился на неё."

"— Мы с Лэй Юэцинь поехали поужинать в «Горизонт», а там нарвались на отвратительного официанта. Сначала он нам коктейль разлил на стол, чуть не испортив моё любимое платье, потом начал приносить не то, что мы заказывали, да ещё и препирался всё время! — сбивчиво затараторила она, то и дело отводя глаза в сторону.

Господин Ван сразу заметил, что дочь явно что-то недоговаривает. Он слишком хорошо знал её неумение убедительно лгать.

— Стоп, — резко оборвал он. — Нет никаких «мы», хватит приплетать сюда подружку. В чёрном списке значится одно имя — твоё. Так что будь добра, говори только за себя.

Ван Япин яростно сжала кулаки, комкая подол платья, но решила продолжить разыгрывать жертву.

— Папа, я говорю тебе правду.