Деревенщина в Пекине

Голова европейки дёргается, сама она отлетает на шаг.

— Скажи спасибо, что я, а не он, — поясняет кубинка коллеге. — Я не мужик, у меня удар послабее. В этом мире можно что угодно, но не воровать у своих."

"Несмотря на яркий драматизм случившегося, остаток вечера приходится работать с провинившейся моделью в прежнем режиме, будто ничего не случилось. Работа есть работа. Из-за такого пустяка нельзя срывать показ — на кону слишком многое. Отпечаток пощечины визажисты мастерски маскируют тональным кремом, щедро припудривая; девица тоже ведёт себя, будто ничего не случилось.

Хорошо иметь крепкие нервы.

Уже после показа, скидывая с себя наряды и переодеваясь в обычную одежду, Кэрол окликает меня:

— Вэй… Лянь…короче. Планы на вечер какие?

— Ничего конкретного, а что?

— Мы по барам, хочешь с нами? — предлагает американка. — Приглашаю лично, от своего имени.

— С кем? — уточняю. — Кто ещё будет?

— Я, Viva la Revolution и Бай Лу, — перечисляет опять нетрезвая к концу показа рыжая.

— Может, ещё кого-нибудь захватим. Но это не точно. Хочешь?

— Конечно. — Было бы глупо отказаться. — Только не злоупотребляй, а то наш босс не одобрит. — Последнее вырывается на автомате.

Хотя-я, если человек любит алкоголь, ещё не одна мораль не помогла ему разлюбить. Особенно от такого как я.

— Плевать, что она там одобрит, а что нет, — равнодушно отмахивается Кэрол, ловко выскакивая из узкой юбки и оставаясь в, к-хм, ну пусть будет белье, которое особо ничего не прикрывает.

— Мы тоже имеем право на отдых! Да, знаю, что я — алкоголик, — говорит она другим тоном и тихо, пока переодевается. — Но скоро возьмусь за проблему и быстро исправлюсь.

— Как?

— Пойду к врачу, выполню предписания. Не парься, если вдруг реально переживаешь: у меня и у маман зависимость была, и у бабки. С хорошим наркологом бросить реально, — по секрету сообщают мне на ухо.

* * *В общагу возвращаясь только к двум ночи.

Дверь стараюсь открывать тихо, чтобы не разбудить Ли Миньюэ.

Войдя в комнату, вижу её силуэт у окна. Гостья на ногах, несмотря на поздний час, её плечи подрагивают. При звуке моих шагов она мажет рукавом по лицу и шмыгает носом, не оборачиваясь.

Впадая в неожиданный раздрай, иду к ней, при этом замечаю на краю кровати чужой телефон — лежит экраном вверх. На дисплее какие-то красные рожи, все диалоги на корейском и я ничего не понимаю.