Деревенщина в Пекине

Качественная древесина тоже присутствовала, но её доля не превышала двадцати процентов общего объёма, что весьма странно, ведь Чжун И специализировался на изготовлении дорогой мебели из высококлассных материалов.

Так у инспектора зародилось подозрение, что древесину намеренно оформляют под видом опилок и горелых остатков, ведь с них почти не берут налоги. К сожалению, догадки так и остались догадками — уличить господина И в нечистых делах не удавалось. Проверки мебельной фабрики, ввозимого сырья и даже документации не принесли результата — всё было чисто.

Тогда Ма Цзе пришёл к выводу, что доверять нельзя никому. Среди коллег, равно как и среди таможенников, скорее всего, имелась «крыса», которая за взятку сливала информацию. Поэтому налоговик предпочёл заниматься этим делом в одиночку.

Дошло до того, что начальство при виде очередного рапорта покрутило пальцем у виска. Сколько раз проверяли — всегда всё чисто.

Время шло, а странные дела семьи Чжун не давали фискалу покоя. Так он вышел на модельное агентство, с которым Чжун И тесно сотрудничал на протяжении трёх лет.

Работник налоговой хотел узнать больше о делах господина И, но это оказалось непростой задачей. Не иностранных же моделей, в самом деле, расспрашивать, а персонал агентства словно сговорился — пожимали плечами и называли Чжун И спонсором.

Казалось тупик, но в агентстве появился новый работник, которому как раз перевели первую зарплату.

Сотрудник налогового комитета защёлкнул мышкой и перед ним открылась дополнительная информация о парне: восемнадцати нет, только поступил в университет Цинхуа, живёт в общежитии. Модельное агентство скорее подработка — числился официантом ресторана «Горизонт» в качестве трудоустройства на постоянку.

Инспектор задумался. Парень работает недавно, ни к кому привязаться явно не успел — не мог, время не было.

Такого будет проще всего раскрутить на информацию. Возможно, перед этим придётся надавить.

* * *Ранним утром на бесплатном завтраке в ресторане у меня зазвонил телефон. Высветился номер стилиста.

— Слушаю?

— Есть работа. Свободен сегодня с двенадцати до четырёх?

Мои брови удивлённо приподнимаются. О показе точно предупредили бы заранее, но никак не за несколько часов. Значит, дело в другом.