Дерзишь, темненькая моя?

Я покачала головой:

– Вы не понимаете…

– Понимаю, – светловолосый ведун погладил меня по голове, – и знаю, даже больше, чем ты думаешь. Я обещаю, что в долговой яме ты не окажешься и к концу этого месяца будешь счастливой новобрачной. Но забудь все свои бредовые планы по охмурению бродяг. Доверься судьбе.

Я кривенько улыбнулась. Сколько раз я уже это слышала, вот только всё это пустые слова. В реальности же в моем случае и бродяга спившийся сойдёт. Главное, чтобы рука с перепоя над алтарем не дрожала, сумел бы вспомнить своё имя и выдавить из себя «да».

Выдохнув и поняв, что со своими психами перегнула палку, я, молча, отклеилась от мужа подруги и вернулась за стол. Придвинула отброшенную тарелку и принялась, как послушная девочка, доедать вкуснейшее жаркое из кролика. Сосредоточившись на своей еде, я не сразу заметила, что Этьер сел напротив меня и гипнотизирует своими глазами. От его такого пронзительного пристального взгляда стало не по себе.

– Хватит так делать, – пробубнила я, прожевав кусочек картошки.

– Как? – мужчина поддался вперёд и вытянул перед собой руки.

– Так, словно вы мой папаша. Он всю жизнь только тем и занимался, что лекции по нравственности читал. И смотрел вот так вот, как сыч исподлобья, – проворчала я.

Этьер ухмыльнулся и схватил с моей тарелки большой кусок аппетитного мяса. Помахав им у меня перед носом, он отправил его в рот.

– Эй, – моему возмущению не было предела, – нельзя объедать сирот.

Прожевав, он демонстративно вынул небольшую косточку и культурно положил ее на салфетку. Ухмыльнувшись, схватил с края тарелки ещё один кусочек и нагло его съел.

– Эй, хватит залезать грязными руками в моё жаркое. Это неприлично, – моё возмущение достигло пика.

– Не делай так, – проворчал маг и нагло своровал картошину."

"– Как? Ты… вы ведёте себя как свинтус!

– Не делай так, – повторил он и попробовал снова забраться в мою тарелку, но я была настороже и успела ткнуть в его руку вилкой.

– Как не делать? – прорычала я.

– Ты напоминаешь мне сейчас мою покойную матушку. Ворчишь и указываешь мне как себя вести за столом, – выдал Этьер и приподнял бровь, ожидая моего ответа.

– Я тебя не понимаю, – уже раздраженно пробурчала я. – И хватит нырять в мою тарелку, – я снова тыкнула несносного великовозрастного расхитителя чужих обедов вилкой. – Это, в конце-то концов, неприлично, – выпалила я, сама от себя таких слов не ожидая.