Дерзишь, темненькая моя?! (СИ)

Распахнув глаза, я уставилась на хмурого Этьера. Эта непрошибаемая высокомерная физиономия, быстренько согнала меня с импровизированного насеста и уперла мой чемодан.

— Девочки в карету, — скомандовал Жеан.

Мы с Маликой, не сговариваясь, подскочили к дверце.

— Видишь, душа моя, как эти юные создания к своим учебникам торопятся, — поддел нас Раи соф Эсгер. — А ты говоришь рукоделие им.

Мы с подругой спрятали улыбки. Уж последнее, что мы будем делать в дороге - это грызть гранит науки. Во всяком случае, я на это надеялась.

Подошедший Жеан ловко приподнял Малику и помог подняться в карету, но стоило мне ухватиться за ручку, чтобы запрыгнуть на ступеньки вслед, как кто-то, сзади обхватив меня за бедра, закинул внутрь кареты. Да и еще легкий шлепок отвесил ниже поясницы. Шокировано обернувшись, я наткнулась на хитрющий взгляд Этьера. Комментировать его очередную выходку не стала. Слов не нашлось.

И как, вообще, его понять можно?! То рычит на меня, то лапать вдруг пытается.

Усевшись на мягкое сидение и скинув сапожки, я закуталась в одеяло и положила под голову несколько подушек.

— Совсем не сравнить с нашим первым путешествием, — прошептала Малика, укутываясь так же, как и я. — Помнишь нашу практику в лесу?

— Еще бы мне ее забыть, — я весело хохотнула, — такое веселье было. Надеюсь, и сейчас не скучно будет. В дороге столько интересных мужчин можно встретить, — снаружи что-то грохнулось, и послышалась приглушенная отборная ругань в исполнении Этьера.

— Как ты думаешь, она будет рада меня видеть? — в глазах Малики я увидела страх.

— Конечно, — я подняла указательный палец вверх, — какая старушка откажется от внучки-травницы, да еще и владелицы кучи лекарских лавок. Ты же просто дар с небес для ее артрита, радикулита и старческого маразма!

Хохотнув, Малика запустила в меня подушкой.

— Ну, а серьезно, — протянула жалостливо она.

— Любая нормальная адекватная женщина, потеряв дочь, будет безумно счастлива узнать, что в живых осталась пусть уже и взрослая, но все же родная внучка.

— Ну, ты скажешь, — Малика поморщилась. — Я боюсь.

Вот же ведьма, как была пессимисткой, так и осталась.

— Жеан тебе говорил написать ей письмо, сама же не захотела."

"— Знаешь, Рояна, если мне скажут, что я не нужна, так пусть скажут это в лицо, а не на клочке бумаги.