Дерзкие. Будешь моей

Потому что знаю, что дела действительно важные и срочные, но всё равно на душе какая-то грусть невыносимая.

— Миш, — обращаюсь к нему. — А можно мне в магазин. В Глобус?

— Можно, с нами.

— Да мне всё равно. Хочу кое-что взять…

Едва заходим в торговый центр, как я целенаправленно двигаюсь в сторону гастронома. Хочу приготовить ужин для Глеба, чтобы он знал, что я его жду, и когда мы выходим оттуда с покупками натыкаюсь на лавку с амулетами. Взгляд сам находит ту самую продолговатую серебряную полоску. Примерно три на пять с выгравированными внутри символами.

— Что это? — спрашиваю у женщины, торгующей ими.

— Это…Защитный оберег. Из титанового сплава. Достаточно грубый, посмотрите лучше вот этот, — девушка тянет мне другой, но я четко помню этот из своего сна. Просто не могу отвести от него взгляд. Казалось бы, совсем обычная деталь, но…С какой стати ей мне сниться? Я минуты три ещё смотрю на него, как завороженная.

— Нет, я хочу вот этот. Он мне нужен.

— Это символ валькирии. Обычно для мужчин берут. Особенно для военных…Сейчас популярно. Вы себе?

— Да, себе. Я возьму, — не собираюсь делиться с ней сокровенным. Но я просто обязана его взять. Таких совпадений не бывает. Я в это верю.

— Хорошо, конечно, — когда девушка передаёт мне его в руку, мне кажется, словно он жжётся. Тяжёлый, крупный и действительно грубоватый. Однако я чувствую, будто он мне не просто нужен, а словно от него зависит вся моя жизнь. Как же это чертовски странно.

И пока парни ждут, я кладу его в карман у сердца, и мы возвращаемся домой…

До двух часов ночи сижу за кухонным столом и смотрю в окно. Тереблю амулет, что купила. Теперь он висит на моей шее. Соня так и не писала. Глеб пока тоже не выходил на связь, а отвлекать его я не хочу. Поэтому просто вздыхаю и думаю о малыше, пока не слышу звук проворачивающегося ключа в замочной скважине.

Быстро несусь в прихожую и буквально бросаюсь на Глеба, пока не встречаюсь с его ледяным взглядом своим до одури горячим.

— Что такое? Что случилось?

— Мать в больнице. Прости я не мог раньше приехать…

— О, боже…Что с ней?

Помогаю Глебу снять куртку. Хмурюсь. Мне так страшно, что сейчас сердце перестанет качать кровь.

— По порядку…У матери микроинсульт. Перенервничала… Рус…Там всё ещё сложнее. Он знает, Кать. Он теперь знает.

— О боже… — приседаю на мягкий пуфик. — Ты ему сказал?"

"— Конечно нет. Когда я узнавал я прижал отцовского юриста.