Дерзкие. Будешь моей

Чтобы претендовал. А потом в его башку снова стрельнёт что-нибудь, и он вообще заберет моего малыша! Уж он точно может! Ну уж нет.

Какого вообще черта? Как он узнал??? Берёт меня на понт? Снова издевается? Соня ведь не могла ему сказать… Не могла! Обещала!

— Прекрати. Нет никакого ребёнка, что ты удумал?!

Его лицо резко меняется. Появляется хитрый прищур, говорящий о том, что ему моя ложь по барабану, он и так всё давно знает.

— Да неужели?! И таблетки от токсикоза — херня и твоё пребывание в больнице и даже этот грёбанный олень, верно?! — он достает из тумбочки мягкую грелку и сжимает её в руке так сильно, что сейчас оторвёт ему голову.

— Да, так и есть. И это вообще не твоего ума дело! — дёргаю его за руку, отбирая игрушку. — Не хватай его так!

— Ты нарочно меня изводишь, верно? — спрашивает, словно он — белый пушистый зайка, а я какой-то монстр. Вот приехали, Адов…

Бедненький измученный страдалец. Что сказать?

Не повезло тебе с бывшей. Одни упрёки на ровном месте!

— Что ты… Как можно?! Разве такой замечательный человек, как ты, заслужил?! — саркастически выдаю, но всё ещё нахожусь в пограничном состоянии.

Вроде и хочется просто смеяться в истерике, а вроде и реветь, как сумасшедшей.

— Отлично… Ведьма, я был в той больнице и лично говорил с врачом. Всё ещё хочешь меня наебать?! — добавляет разъярённо и при этом сжимает кулаки, будто реально хочет меня ударить, а тем временем пятно на футболке становится всё больше и больше.

— Ладно. Ребёнок есть, но он не от тебя, ясно?!

Хрен знает, зачем так говорю.

Просто мне страшно за то, что он узнает правду. Я его боюсь. Его реакций и поведения. Он вообще бывает неадекватным в принятии своих решений. Порой кажется, что общаешься с человеком, а в следующую секунду видишь перед собой чудовище.

Вот сейчас его лицо становится именно таким…Чудовищно озлобленным. Кажется, ему больно это слышать. Да и я хороша говорить такое…Дура, блин.

— Ммм… А от кого? — тянет он, вскинув вверх брови.

— От Паши! — бросаю, не думая ни секунды. А что я ещё могу сочинить? Врать так более-менее убедительно.

Бля. Звучит в моей голове, пока не слышу из его уст ровно такое же:

— Бля.

— Всё. Узнал? Доволен? Теперь вали, — продолжаю, разворачиваясь, но он не унимается, схватив меня за запястье.

— Ты меня совсем за идиота что ли держишь? Какой, нахуй, Паша? Тебя от поцелуя-то с ним чуть не вырвало, а еще и трахаться с ним. Мне от одной мысли тошно.