Дядя самых честных правил 4

Киж помог мне встать, качая головой.

— Не идёт вам ворчать, Константин Платонович. Для этого Марья Алексевна и Настасья Филипповна есть.

Я отмахнулся от него и пошёл в дом. Рассечённое бедро и правда кровило и постепенно наливалось болью.

— Ох ты, горюшко какое! Да что же это такое делается, Костенька.

Настасья Филипповна слишком близко к сердцу восприняла моё ранение. До спальни я доковылял сам, упал на постель, но тут же был взят в кольцо заботы и хлопот. Горничные-орки притащили воды, и ключница взялась за моё лечение: разрезала штанину, вытерла кровь и промыла рану.

— Только приехал, а уже раненый, будто войны мало было.

— Настасья Филипповна, там хирург должен был приехать…

— И думать забудь! Пусть он твоих опричников штопает, коновал. Резаную рану я и сама зашью, чай не безрукая.

И точно — ключница профессионально обработала рану и наложила швы с помощью кривой иглы и шёлковой нити. Намазала сверху густую тёмную мазь и перебинтовала ногу. Я шипел, сжимая зубы, и терпеливо ждал окончания экзекуции.

— Где вы этому научились, Настасья Филипповна?

— С Василием Фёдоровичем, — ключница усмехнулась, — много чего делать приходилось. По молодости-то я смышлёной была, на лету всё схватывала.

Я только покачал головой: опять старые секреты. Чувствую, отжигал дядя полвека назад похлеще иных авантюристов. На его фоне я смотрюсь весьма бледно, чуть ли не пай-мальчиком.

— Константин Платонович!

В комнату стремительно ворвались Таня с Александрой.

— Со мной всё в порядке, — я помахал рукой девушкам, — небольшая царапина.

— Цыц! — Под взглядом ключницы они замолчали и стушевались. — Константину Платоновичу требуется покой, раскричались, как куры. И умойтесь сходите, стыд какой, будто поросята извазюкались.

Рыжая покраснела, а Таня потупила взгляд. И правда, было видно, что девушки только что из леса.

— Идите, — кивнул я им и подмигнул, — мы с вами позже соберёмся и обо всём поговорим. Вы сегодня большие умнички.

— Никаких разговоров, — напустилась на меня ключница, стоило девушкам выйти, — тебе покой нужен, рана вон какая…

— Царапина.

— А о здоровье кто думать будет? Сейчас начнёшь бегать, потом совсем свалишься. Хочешь делами заниматься — лежи и командуй отсюда. Я тебе Афоньку пришлю, пусть он бегает вместо тебя.

— Уговорили, — я похлопал ключницу по руке. — Спасибо за заботу.