Дядя самых честных правил 4

Что же, значит, княжна говорила правду — Голицын страшный человек, мстительный и злопамятный. А в документах Ябедного архива и вовсе писалось, что это он отравил императрицу. Пожалуй, зря я попадался ему на глаза. Нужно было держаться от князюшки подальше, а не заезжать в гости и вести дела.

— Вторая новость, — Бобров кашлянул, привлекая моё внимание, — тоже с ним связана.

— Он и на меня зуб имеет?

— Вероятнее всего. Помнишь, в Муроме тебя вызывал на дуэль дворянчик. Как его… Белов?

— Ага, точно. Он тебе ещё письмо дал, с которым приехал тип, тот, что провоцировал дуэль и тебя хотел убить.

— Ты извини, Костя, но я взял его из твоих бумаг. И проверил, куда тянется ниточка.

— Дай угадаю. Кто-то из Голицыных?

— Нет, — Бобров улыбнулся, — из Гурьевых. Но отец автора письма всю жизнь прослужил у князя в опричниках.

— Чем же я не угодил князю, а? Обидел отказом идти в его род?

Бобров наклонился ко мне и понизил голос:

— Ты уверен, что причина в тебе?

— Шереметева на тебя тоже кто-то натравил.

А вот здесь я задумался. Василий Фёдорович ведь в Тайной канцелярии служил, когда как Голицына арестовывали. И в то же время он был теснейшим образом связан с князюшкой.

Что тогда произошло? Дядя отказался помочь вытащить родственника из застенка? Или сам участвовал в расследовании? А может, он допрашивал покойного отца князя? И не после этого ли случая он порвал с родом Голицыных? Вопросы, сплошные вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Спроси Марью Алексевну, — посоветовал Бобров, — она отказалась со мной говорить на эту тему, а тебе, может, и расскажет. Ты у неё в любимчиках ходишь.

— Попробую, Пётр, попробую. — Я потёр глаза, прогоняя усталость. — Полагаю, денег за лошадей мы не увидим?

— Больше чем уверен. Ты не слышал, как цены на коней упали?

— Вроде Александра что-то такое говорила.

— Ха! Значит, не знаешь. Ещё зимой матушка-императрица собрала у себя торговцев механическими лошадьми и спросила.

— Серьёзнее некуда. Те и плакались, что гнать их дорого в Россию, и умоляли, и даже грозились перестать лошадей поставлять. Елизавета Петровна их чуть на каторгу не отправила! Велела продавать лошадей не дороже полутора тысяч. А ежели дефицит будет, отдаст привилегию на лошадей казённым купцам.

Ой, как нехорошо вышло! Прекрасно понимаю этих лошадников.