Дядя самых честных правил 5

Мертвец пожал плечами, вздохнул, кинул короткий взгляд на монаха и тоже заказал себе наливки.

Едва мы покинули постоялый двор и подошли к дормезу, нас догнал давешний монах с котомкой на плече.

— Братья мои, — пророкотал он, — а не сдаётся ли бедному иноку, что вы направляетесь в сторону Мурома?

При ближайшем рассмотрении мне он показался гораздо старше, чем виделось издалека. Морщины вокруг глаз, умный проницательный взгляд и холёные руки, не привыкшие к физическому труду. Скорее книжник или переписчик, чем обычный послушник.

А манера держаться выдавала дворянское происхождение.

— Путешествую по приказу игумена заради срочных поручений, да боюсь не успеть в срок, — не дожидаясь ответа продолжал монах. — Не возьмёте ли попутчиком хоть на десяток вёрст? Обещаю не обременять праздными разговорами и наставлениями.

Он хитро подмигнул поочерёдно обоими глазами, будто угадал мои сложные отношения с церковью.

— Отчего же не подвезти? Наш долг помогать ближнему своему. Садитесь с нами, отче.

— Благодарствую, — он поклонился, — обещаю помолиться за ваше здравие.

Пыхтя, он залез следом за мной в дормез и со вздохом расположился рядом с Кижом.

— Киж Дмитрий Иванович. — Мертвец посмотрел на монаха с подозрением.

— Брат Лукиан из Соловецкой обители, — представился монах.

— Урусов Константин Платонович, полковник в отставке.

— Благодарствую за помощь, судари. Ежели не желаете провести время за беседой душеспасительной, то я, с вашего разрешения, посплю.

Пользительно для здоровья вздремнуть после завтрака.

Он откинулся на сиденье, закрыл глаза и тут же засопел, мгновенно отключившись. Силён, однако, инок — умеет засыпать по желанию в любой обстановке.

Хоть и забавный, монах вызвал у меня лёгкий приступ паранойи. Так что я пристально осмотрел его магическим взглядом. Но не нашёл ни скрытого оружия, ни единого следа волшебства. Инок был глух к эфиру как тетерев, не имея никакого Таланта. Эфир свободно тёк через него, не встречая ни малейшего сопротивления, как у самого заурядного человека.

Хотя нет — я чувствовал в нём хорошую долю оркской крови, совершенно незаметной во внешности. Интересно, из какого он рода? Бастард или какой-нибудь младший отпрыск, упечённый в монастырь за дурное поведение? Впрочем, я не собирался его расспрашивать: высадим монаха на дороге в Муром, и пусть идёт по своим срочным делам.

На полдороге к Гусь-Мальцевскому я почувствовал нарастающую тревогу.