Дядя самых честных правил 5

Земли и дом у тебя отсудить могут, мои внучки не побрезгуют сутяжничать. Так вот я большую часть продала, тысяч пятьдесят рублей вышло. Их твой лепрекон фальшивый в рост пускает, чтобы мне на иголки хватало. А как помру — тебе их передаст. Всё понял?

Заметив, как я смотрю на неё, княгиня встала, надменно вскинув голову.

— Моё слово княжеское нерушимо. Как сказала — так и будет. А решишь отказывать — обижусь на тебя смертно.

Отдав мне бумаги, Марья Алексевна гордо прошествовала прочь из кабинета, всем видом показывая, что разговор окончен и я могу только принять её волю.

Вечером этого же дня в усадьбу примчался Бобров. Не умываясь с дороги и отказавшись ужинать, он вытащил меня в парк у пруда для разговора.

— Ты сейчас упадёшь, Костя. Новость просто безумная. Голицын помер! Говорят, схватился с сыном и они поубивали друг друга.

Я только усмехнулся и кивнул.

Он с подозрением уставился на меня. Несколько секунд щурился, вглядываясь в лицо, а затем поджал губы.

— Это ты его? Ну точно ты, по глазам вижу!

Отнекиваться я не стал, просто кивнув. Бобров помолчал, буравя меня взглядом.

— Подло, Костя. Ты ведь с самого начала это планировал? Можешь не отвечать, и так понятно. Отправил меня к Голицыну за перемирием, я там унижался, четыре часа в приёмной сидел, лебезил перед ним. Зачем? В Муром отправился, бегал по городу, искал союзников, чуть мозг себе не свернул от разговоров. Да меня чуть два раза не женили! И ради чего? Ты же всё равно поехал и сам решил.

Я порывисто обнял его, хлопая по плечам.

— Дружище, я знал, что на тебя можно положиться. Ты провёл всё как должно и невероятно помог мне. Ей-богу, кто мог сделать для меня больше?

— Отвлечь внимание, — я произнёс это максимально серьёзно, — чтобы князь не ждал от меня удара.

— Мог бы и сказать! Неужели ты думал, что я проболтаюсь Голицыну?

— Не мог, — твёрдо заявил я, — уж прости, при массе достоинств и деловых качеств актёр ты никакой.

— Ты просто не знаешь, каким я могу быть убедительным. — В голосе Боброва всё ещё звучала обида.

— Пётр, ты ни за что не стал бы высиживать у него в приёмной столько времени, знай о подоплёке. А так всё вышло искренне.

— Всё равно нечестно так. И в Муром, получается, я зря ездил.

— И ничего не зря.