Дядя самых честных правил 5

Первый: ты немедленно едешь в Москву, падаешь в ножки к князю и просишься к нему под руку. Будешь делать лошадей для него, регулярно являться на приём и жить спокойно. Второй: ты отправляешься к Шереметеву и делаешь то же самое. Там можно будет поторговаться, взять себе немного свободы, но принцип тот же. Граф тебя от князя прикроет, но и шерсть с тебя пощиплет.

— Плохой выбор, Марья Алексевна, очень плохой. Не хочу я «ложиться» ни под кого. Хоть Голицыны, хоть Шереметевы, хоть Шуваловы, свобода мне дороже. Вы говорили, ещё третий вариант есть?

— Есть.

Ты спокойно, не торопясь едешь в Москву, — княгиня прищурилась и хищно показала клыки, — и организовываешь смерть нашего общего «друга».

От такого предложения я опешил и закашлялся.

— Марья Алексевна, мне его что, на дуэль вызвать? Или штурмом Голицынское подворье взять? Так у меня силёнок не хватит на такие подвиги. Да и в Сибирь мне как-то не хочется ехать, там климат неподходящий.

— Я сказала организовать, а не прикидываться дураком. Вон, Фридриху ты вызов небось не посылал.

Так ведь?

Уж от кого я не ожидал такого радикального предложения, так это от Марьи Алексевны. На мой взгляд, ещё можно было как-то вырулить и договориться с Голицыным.

Княгиня будто прочитала мои мысли и добавила:

— Не надейся: пока князь жив, он тебя в покое не оставит.

Я посмотрел на неё и вздрогнул: взгляд Марьи Алексевны был полон застарелой ненависти. У неё к Голицыну были давние личные счёты, такие, что она жаждала убить его моими руками.

— Чем он вам насолил, Марья Алексевна?

— Ах, Костенька, — она печально качнула головой, — это старая история, даже вспоминать не хочется.

Но если ты возьмёшься отправить князя в мир иной, я вложу в это предприятие десять тысяч, на подкуп и прочие расходы.

— Мне надо подумать. Такой вопрос с кондачка не решается. Даже не знаю, с какой стороны браться.

— К любому ключик можно подобрать, — княгиня безжалостно улыбнулась, — поговори с его сыном, с дочерью. Найди, кого Голицын обидел, попроси помощи.

Врагов у него больше, чем у твоего кота блох.

Я кивнул и обещал подумать. Вариант мне крайне не нравился: стоит допустить оплошность, и меня размажут по стенке.

За ужином я наблюдал настоящий цирк — отвергнутого Боброва. Александра демонстративно не смотрела на него, а Пётр ещё более демонстративно страдал. Он вздыхал, бросал на рыжую взгляды, полные вселенской печали и делал вид, что умрёт прямо сейчас. Немедленно! Вот только доест горячее и десерт.