Дядя самых честных правил 5

— Не думаю, что это удобно.

— Ещё как удобно! Наоборот, мы окажем хозяину неоценимую услугу. Представляете, совсем потерял волю к жизни. Весь день только и делает, что лежит на диване. Даже обедать изволит лёжа!

— Если бы! Здоров как бык, но подвержен ужасной меланхолии и упадку духа. А мы бы все вместе его подбодрили, привели в чувство. Стыдно сказать, я в одиночку не смог его уговорить подняться.

Мы с Кижом переглянулись. Предложение неожиданное, но очень своевременное. Частная квартира для наших целей будет гораздо удобнее.

— Говорите, должны отыграться у Дмитрия Ивановича?

— Именно! Дело чести, можно так сказать.

Глядя на капитана, больше верилось в финансовую дыру, пробитую Кижом, а не вопросы виртуальной чести. Так что я согласился и по дороге шепнул мертвецу, чтобы дал бедняге капитану отыграть большую часть денег.

Хозяин квартиры, Илья Ильич, оказался довольно молодым человеком не старше тридцати лет. Тучным от постоянного лежания, но недурной внешности. Лёжа на огромном диване и кутаясь в тёплый халат, он напоминал неуклюжего морского котика на берегу океана.

— Ах, судари, какая приятная неожиданность! — Илья Ильич крайне обрадовался, когда Гордецов заявил, что пригласил нас к нему жить. — Мне будет радостно, если вы поселитесь в моём скромном жилище. В этом приюте скорби бывает так скучно, что хоть не просыпайся весь день. Выбирайте любые комнаты, судари. Я уже и забыл, когда бывал в них. Мне, знаете ли, и на моём диване неплохо. Кстати, вы завтракали? Нет? Отлично! Захар! Заха-а-ар! Срочно неси телятину!

Пока мы устраивались в своих апартаментах, слуга Захар накрыл нам стол в той же комнате, где возлежал хозяин квартиры.

— Илья, — Гордецов подошёл к дивану и укоризненно покачал головой, — ты и есть лёжа собираешься?

— Ну, право, Андрей, не вставать же из-за такой малости.

— Нет уж, изволь подняться и составить нам компанию за столом. Давай, давай, поднимайся, лежебока.

Ворча, издавая протяжные стоны и жалуясь на бесчувственность друга, Илья Ильич всё ж прошествовал к столу.

— Зря ты отказываешься поступить на службу, — попенял ему Гордецов, — с твоим умом мог бы сделать недурственную карьеру.

— Ах, оставь, Андрей! Всё знаю, всё понимаю — но силы и воли нет. Проснусь утром, в голове столько мыслей, столько идей, столько планов. Но встать нет никакой возможности. Уж и Захар приходит да пытается меня поднять, ан нет, не выходит.