Плыть на Балтику не желал ни один местный капитан, даже когда этого требовал Джафар. Самым реалистичным был вариант отправиться в Испанию, а уже там найти капитана, согласного плыть в Петербург. Но так получалось слишком долго и муторно, да и неудобно делать большой крюк.
Теоретически, где-то в Средиземном море воевал с османами русский флот, но попасть в морское сражение не хотелось, да и непонятно, где их сейчас искать. Добираться через Италию мне тоже не нравилось — на дормезе через половину Европу, без Таланта, со старыми документами и «сдохшим» маскировочным амулетом Тани было слишком небезопасно.
Вот если бы сразу отправиться в Чёрное море и через Азов добраться домой! Но, увы, через Босфор и Дарданеллы османы меня не пропустят ни за какие деньги.
Оставался ещё один вариант — вызвать Божедомский вертеп и воспользоваться кораблём, на котором плавали мои «ручки». Но для этого требовалось накопить небольшой резерв эфирных нитей, а этого я сделать не успел.
На третью ночь нашего пребывания в Александрии меня разбудил крик Тани.
Моя кожа буквально горела огнём — язычки эфирного пламени плясали на мне испанское фламенко, освещая комнату. Боли не было, только ощущение тепла и мощи, текущей через всё тело.
— Костя! Костя! — Таня, обжигая ладони, пыталась меня растормошить. — Что с тобой?
Ответить я не мог при всём желании. В один момент я осознал ситуацию и пытался сделать хоть что-то, дабы избежать маленького апокалипсиса.
Если нескольких капель крови Исиды хватило на крохотный ручеёк силы, то серебряного ихора Сета я наглотался по самое горло.
Где-то там, в непредставимом эфирном пространстве, целая река силы изменила своё течение и ринулась в меня. Сам поток был не слишком большим, вряд ли мощнее сильного Таланта. Но первая его волна была по-настоящему громадной. Целый океан эфира ворвался в меня, желая выйти наружу. Я стал хрупкой плотиной на пути потопа и едва держался, чтобы не рухнуть под его напором.
— Ш-ш-ш-ш-ш!
Мурзилка, выгнувшись дугой и подняв шерсть дыбом, смотрел на меня выпученными глазами и шипел змеёй.
Убежать он даже не пытался — если я не удержу эту волну, кот не успеет никуда скрыться. В один момент не станет ни дома, где мы ночевали, ни порта с кораблями, ни Александрии, простоявшей два тысячелетия. Может статься, что взрыв такой массы эфира поднимет гигантскую волну и смоет к чертям даже города на побережье Греции.
— Костя! Что делать? Скажи!
— П… п… посох, — сдавленно выдавил я. — Дай мой посох.
