Нет, быстрее, быстрее домой! Нужно срочно нагонять упущенное и брать всё в свои руки.
* * *Я старался не афишировать возвращение. Саблин пообещал не докладывать начальству о моём прибытии. Незачем императрице и двору давать знать раньше времени, пока я не разобрался в ситуации. В Воронеже мы тоже сохраняли инкогнито, к чему хозяин гостиницы отнёсся с пониманием — всего двадцать рублей, и он записал бы нас в гостевую книгу хоть путешествующими монашками. Впрочем, у скрытности нашлась и обратная, неудобная сторона.
— Я выкупил весь вагон, Константин Платонович, — доложил Киж, присоединяясь к нам за обедом в ресторации при гостинице. — Отправляемся вечером в девять часов.
— Спасибо, Дмитрий Иванович. Никаких новостей не слышал? Что вообще творится в стране?
— Все разговоры только о войне, Константин Платонович. — Киж налил себе из графина полный бокал и сделал большой глоток. После десятка лет воздержания он дорвался до выпивки и отдавался своей страсти при каждом удобном случае. — Новости из Петербурга в провинцию доходят с большим опозданием и становятся совершенно неправдоподобными, а про Алеутское княжество здесь почти никто и не слышал.
Я кивнул и продолжил обедать. Собственно, я и не рассчитывал узнать здесь что-то полезное. Полную картину смогу получить только в Злобино. А пока надо набраться терпения и ещё немного подождать.
— Сударыня, разрешите представиться! Арбузов Николай Иванович, дворянин.
Возле нашего столика возник молодой человек. Одетый несколько вычурно, с наглым выражением на лице и пьяными глазами.
В шаге за его спиной маячил подпоручик с ухмылкой на хитром лице.
— Разрешите пригласить вас на прогулку?
— Сударыня не в настроении знакомиться с вами, юноша, — я окинул его тяжёлым взглядом. — А вам стоило бы поучиться манерам, прежде чем пытаться заводить знакомства.
На лице Арбузова мелькнула радость, и он уставился на меня с вызовом.
— Я не с вами разговариваю, сударь!
Подпоручик шагнул вперёд, встал рядом с наглецом и выпалил:
— Не вмешивайтесь в чужой разговор! Вы деревенщина, ничего не смыслящая в политесе!
Судя по всему, эти двое приняли нас за провинциалов и явно нарывались на скандал.
Оба были навеселе и хотели поразвлечься за наш счёт. Ну что же, значит, будет развлечение, только не им, а мне.
— Судари, идите проспитесь. А после, когда вы придёте в себя, я буду ждать ваших извинений.
— Да как! Вы! Смеете! Штафирка кисейная! Говорить такое мне! Офицеру!
Таня напряглась и сжала в руке вилку.
