Я как мог прикрывал её от Павшего, и её только сбило с ног волной чужой силы.
— Как страшно, Костя, — сказала она, когда я помог ей подняться. — Даже во время самума в пустыне, когда я потерялась, так жутко не было.
— Вы меня извините, Татьяна Алексеевна, — подал голос Киж, лёжа на спине и глядя в потолок. — Но самый страшный в этой комнате был Константин Платонович. Видели, что он с этим «мраморным» сделал?
Я только хмыкнул на такое заявление и спросил:
— Ты в порядке, Дмитрий Иванович? Нужна подзарядка?
— В порядке, — скривился Киж, садясь и растирая лицо ладонями.
— По сравнению с Бубликовым — очень даже неплохо. Он-то даже встать сам не может, так и лежит под присмотром Марьи Алексевны.
— Шутишь, — я улыбнулся, — значит, точно в порядке. Поднимайся, у тебя сегодня ещё много работы.
Усадив Таню на диван, я оставил её приходить в себя и подошёл к Панину. Он сидел в кресле, запрокинув голову, и смотрел пустыми глазами в потолок. Абсолютно мёртвый, с гарантией.
— Жаль, — вздохнул Киж, заглядывая мне через плечо.
— Я бы с удовольствием придушил его самолично. Хотя и так неплохо вышло.
От тела масона разило перегаром эфира и смертной волшбой, причём его собственной. Любой лекарь или чиновник Тайной экспедиции вынес бы однозначный вердикт — Панина убил его Талант.
— Да, так лучше, — я кивнул. — Хорошо бы и с остальными разобраться подобным образом. Сумеешь, Дмитрий Иванович?
— Не вижу проблем, Константин Платонович. В Петербурге достаточно скользких лестниц, чтобы с них упали разом все масоны.
— Он помахал блокнотом со списком. — Разрешите приступать?
— Начни с Бакунина, он непосредственно виновен в смерти Саши. Остальных — по возможности. И не задерживайся, после обеда мы уезжаем обратно в Злобино.
Пока Киж срезал верёвки, которыми был привязан Панин, я взял Таню под руку и мы пошли к выходу."
"Месть за Сашку свершилась, и я постарался выкинуть из головы Панина с его масонами. Без них столица станет чуть чище, а интриг против меня будет меньше.
Впрочем, главным виновником были вовсе не они, а Павший. Отрубленная рука — это, конечно, хорошо, но рано или поздно я доберусь и до остальных частей тела этой твари. Никому не позволю трогать моих людей! Никому!
* * *Вернувшись на съёмную квартиру, я отправил Таню спать. Мне же после боя ложиться совершенно не хотелось. Я уселся в гостиной, сварил себе кофий и сидел до самого утра. Подумать было о чём, и десятка ночей бы не хватило на это.
