Страшно хотелось забиться в тень, спрятаться от палящих лучей и не выглядывать до самой темноты. Но с этой блажью удалось легко справиться, просто задавив в зародыше.
* * *К тому времени, как мы подъехали к Ананьи, моё недомогание отступило. Городок, кстати, оказался скорее строгим, чем помпезным. Собор Благовещения Святой Марии в готическом стиле выглядел величаво и сурово, наблюдая за прихожанами узкими окнами. Диего рассказала, что под ним есть крипта святого Магнуса со старинными фресками и мозаичными полами, выложенными ещё старыми мастерами косматеско.
Но увы, сами понимаете, я даже одним глазом не мог на них взглянуть.
— Обязательно надо сходить в палаццо Гаэтани и посмотреть на Зал Пощёчины, — нудила Диего. — Нельзя упускать возможность его увидеть.
— Зал Пощёчины? Кого там били? Еретиков?
Испанка сделала круглые глаза и глянула на меня с возмущением."
"— Ты что, ничего не знаешь про пощёчину в Ананьи⁈ Ты же образованный человек! Неужели даже не слышал про Бонифация Восьмого?
— Я не слишком интересовался историей, особенно про Римских Пап и их приключения.
Так кого этот Бонифаций лупил ладошкой по щекам?
— Не он, — зашипела Диего, — а его! И не ладонью, а латной перчаткой!
Мне пришлось выслушать от неё длиннющую лекцию о Папе Бонифации, который пытался привести к подчинению королей и заодно перессорился с кучей народа. Он собирался отлучить французского Филиппа Четвёртого, а тот послал к Папе войска во главе с хранителем печати Гийомом де Ногаре. Тот захватил Папу и потребовал отречения.
Но Бонифаций, несмотря на возраст в восемьдесят шесть лет, мужественно отказывался. «Вот моя голова, вот моя выя; пусть я умру, но умру папой», — говорил он. И тогда Ногаре дал ему ту самую пощёчину, не снимая латную перчатку. Папу освободили через три дня, но он вскорости умер.
Что меня заинтересовало в этой истории, так это знакомые исторические персонажи. Филипп Четвёртый был именно тем, кто разгромил орден Тамплиеров, прародителей моих «любимых» масонов. Не удивлюсь, если между этим событием и разборками с Папой была прямая связь.
Так что я согласился осмотреть палаццо Гаэтани, под «плащом» естественно.
Впрочем, палаццо оказалось просто большим домом, не слишком роскошным. В Зале Гусей мы видели древние фрески с птицами, совсем не похожими на гусей. А в Зале Пощёчины вместо Папского трона стоял старый рассохшийся стул. В общем, место, может, и знаковое, но не слишком впечатляющее. Хотя под самый конец «экскурсии» я обнаружил интересную деталь.
