— Вытащите меня, чтоб вам пусто было! — снова долетел до меня крик Кижа. А следом он разразился длинной матерной тирадой, в которой упоминалось море, корабли, магия, восточные колдуны и то, как Дмитрий Иванович их всех нежно любит самыми необычными способами, по отдельности и всех вместе разом.
Эта прочувствованная речь возымела эффект. Матросы кинулись к противоположному борту и через пару минут вытащили Кижа, запутавшегося в канатах сломавшейся мачты. Он бешено вращал глазами, цедил ругательства сквозь зубы и корчил страшные рожи.
— Князь… — Ко мне подошёл Роспильози, уверенно стоящий на ногах. — Твоя работа, я правильно понимаю?
— Угу.
— Я тебя, конечно, люблю как брата, но в следующий раз лучше не делай так. Из пушек мне как-то привычнее воевать, чем всей этой магией.
— Надеюсь, следующего раза не будет. А тебе, смотрю, полегчало?
Медведь хмыкнул.
— Как о палубу приложило, так мозги на место и встали.
— Вот видишь! А если бы нормально воевали, ты бы ещё три дня в чувство приходил.
Скептически хмыкнув, Роспильози отправился наводить порядок на корабле. А ко мне прибежала Таня с кувшином прохладной воды. Я забрал его и не успокоился, пока не выпил всё до капли. Жар начал отступать, и я раскинул лёгкую «ловчую сеть» с крупными ячейками, чтобы оценить обстановку."
"Корабль остался цел, если не считать сломанной мачты. Да и ту матросы уже готовились заменить, вытаскивая из трюма запасные части. Море успокоилось, и глубоко под водой расползалось эфирное пятно — след Таланта погибшего колдуна.
А вдалеке, почти у самого горизонта, маячило второе судно. То самое, на которое я натравил волшебные ручки.
Я мысленно потянулся к Божедомскому вертепу и мгновенно получил ответ. Корабль был полностью зачищен от противника, а трупы сброшены в море. Руки самостоятельно свернули паруса, положили корабль в дрейф и ждали дальнейших указаний. К удивлению, я обнаружил странную штуку — Божедомский вертеп, во-первых, неплохо управлялся с кораблём, а во-вторых, испытывал к нему, если так можно выразиться о магическом конструкте, некоторую «нежность».
О причинах я мог только догадываться, но у меня сложилось впечатление, что некоторые кисти, ставшие частью Вертепа, при жизни принадлежали морякам. Кажется, я даже видел татуировки в виде якорей на нескольких руках.
И тут мне в голову стукнула интересная мысль. Роспильози, конечно, обещал доставить нас обратно из Египта, но кто знает, что может случиться за это время.
