Дядя самых честных правил 11

К счастью, у меня есть возможность облегчить сословное бремя для своих соратников.

— Судари и сударыни!

Я чуточку повысил голос и дождался, пока установится тишина.

— Сегодня я собрал вас не просто так. А чтобы объявить о некоторых изменениях в Алеутском княжестве.

Глаза собравшихся за столом внимательно смотрели на меня, ожидая продолжения. На краткий миг я почувствовал себя Петром Великим, готовым объявить о реформах своим соратникам.

— После разбора юридических вопросов с Лаврентием Палычем, — лже-лепрекон кивнул, подтверждая мои слова, — мы выяснили, что я, как владетельный князь, имею полное право регулировать все вопросы в Алеутском княжестве.

Мы уже начали подготовку законов, которые должны установить справедливый порядок на этой земле. Во-первых, в княжестве запрещено владение человеком во всякой форме. Здесь не может быть ни крепостных, ни рабов. И всякий несвободный, попавший на эту землю, должен быть освобождён без условий.

В принципе, это было просто закрепление сложившегося в княжестве порядка.

Крепостных официально сюда не переселяли, а беглых мы не выдавали, как и испанских рабов. Но из этого правила было одно исключение — мои крепостные не желали терять особый статус близости к князю. Так что я разрешил им сохранить звание «княжеские крепостные», но они были свободными и имели право обратиться ко мне с прошением в любой момент.

— Во-вторых, владение землёй разрешено любому жителю. И в-третьих, дворянство княжества будет иметь некоторые привилегии, как то: обращение к князю напрямую, защита чести и суд равных.

Но взамен будет обязано служить на благо отечества.

Камбов еле заметно усмехнулся, услышав мои слова. Он несколько раз высказывался в беседах со мной, что российское дворянство взяло слишком много вольностей и перестало быть служивым сословием. Меня тоже раздражало такое положение, когда дворяне получают кучу прав, а взамен не дают ничего. И собирался это исправить, по крайней мере на своей земле. Но Камбов рано радовался, потому что следующее объявление касалось именно его.

— И первому я жалую наследное дворянское достоинство Алеутского княжества… — По моему знаку слуга подал мне лист бумаги. — Семёну Ивановичу Камбову.

— Князь…

Он вскочил, едва не уронив стул. Подошёл ко мне и опустился на одно колено.

— Князь, жизнь за тебя отдам!

— Встань и служи мне, как служил. По заслугам воздаю тебе.

Кроме дворянской грамоты я отдал ему дарственную на усадьбу с большим наделом земли.