— И в чём её эксцентричность?
— Кошек держит, штук тридцать. Любит выпить рому, табак нюхает, в карты играет, сквернословит без стеснения. Обожает музицировать.
— Прости, а музыка тут причём?
— Эм, — Бобров поперхнулся, — увидишь. Вернее, услышишь.
— Это всё?"
"— Заводит молодых любовников, а потом со скандалом их бросает. Поселила у себя какого-то ниппонца с мечом — тот за ней ходит телохранителем, даже в спальню. Уже лет двадцать как освободила всех своих крепостных. Из них десяток семей выбились в купцы, но барыню свою не забывают, приезжают к ней с подарками, поддерживают деньгами.
Бобров наклонился ко мне и перешёл на шёпот:
— Ходят слухи, что она оскорбила матушку-императрицу. Вроде бы сказала, что такой прекрасной женщине нужен нормальный мужчина, а не напыщенные хлыщи-фавориты. За это её и сослали в Муром.
— Серьёзно?
— Я же говорю — слухи, точно никто не знает. Но она уже несколько лет из Мурома никуда не выезжает.
— Понятно.
Откинувшись на сиденье, Бобров замолчал, будто раздумывая.
Он закрыл глаза и через минуту захрапел — укачало беднягу на муромских дорожках. Ну и ладно, пусть спит, уставший наш. Всё равно уже скоро приедем, до Мурома не слишком далеко.
* * *
Вокруг особняка княгини раскинулся шикарный парк. Немного запущенный, но вполне симпатичный. В просветах между кустами мелькали мраморные статуи, дорожки, посыпанные песком, и беседки. Экипажи остановились у входа, и мы наконец-то выбрались на твёрдую землю. Под конец поездки меня тоже знатно укачало от тряски по колдобинам.
Бобров, выскочив из экипажа, шепнул мне:
— Подождите, я доложу княгине, что это вы. Проверю, что она не передумала, а то неудобно получится.
Он рысцой взлетел по лестнице, а я прогулялся вокруг экипажа, разминая ноги.
— Константин Платонович, — ко мне подошла Александра, — а какие у нас планы? Мы на бал поедем?
— Пока не знаю. А что, так хочется?
Рыжая покраснела.
— Хочется. Никогда не была на настоящем балу.
— Если будут приглашать — обязательно соглашусь и возьму вас с собой.
Из дверей особняка вышла целая процессия слуг в ливреях и прошествовала к нам.
— Урусов Константин Платонович и сопровождающие его лица, — громко возвестил самый напыщенный из них, — княгиня Марья Алексевна будет рада видеть вас у себя в гостях!
И уже тише добавил:
— Прошу следовать за мной. О багаже не беспокойтесь, мы позаботимся.
Внутри особняка царила атмосфера лёгкой запущенности и общей расслабленности.
