Дамы мои тоже собирались, но княжна настояла, чтобы они не отвлекались от важных дел с нарядами, и попрощалась с ними в доме. Грузчики осторожно подняли девушку и усадили внутрь. А затем взялись грузить кресло.
— Не сломайте! — чуть истерично прикрикнула на них княжна, выглядывая в открытую дверцу.
— Мы с понятием, барыня, — пыхтели они, — разве ж не разумеем. Доедет в целости, не сумлевайтесь.
Княжна сердито засопела и зашуршала внутри кареты, как огромная мышь. Через минуту она выглянула наружу и вложила мне в руки толстый бумажный пакет.
— Это дневники, Константин Платонович. Деньги…
— Не надо, — я улыбнулся ей, — дневников будет достаточно. Приезжайте ко мне через год, чтобы подновить знаки.
Она кивнула.
— Хорошо, пусть будет так. Константин Платонович, подойдите поближе.
Девушка наклонилась и перешла на шёпот:
— Я знаю, вы ведёте дела с князем Голицыным. Не сочтите меня за интриганку, но вы должны знать. Он страшный человек.
На её лице мелькнуло выражение ненависти.
— Страшный, жестокий и злопамятный.
Не спорьте! Я знаю, о чём говорю. К моему увечью и гибели моей матери он имел самое прямое отношение.
Она протянула руку и приложила палец к моим губам."
"— Не спорьте, это не бред “бедной девочки”, у меня есть все доказательства. Отцу запретили мстить и выплатили виру, дело уладила сама императрица. Но я не мой отец.
Наклонившись ещё ниже, почти касаясь моего лица, она прошептала:
— Я знаю Голицына, однажды он и вас захочет сожрать. Приходите ко мне, и я с удовольствием помогу вам отомстить.
У меня даже в горле запершило от таких заявлений. Чтобы не спорить с девушкой на такую скользкую тему, я просто кивнул.
Она помолчала несколько коротких мгновений, не спеша отодвигаться от меня, и прищурилась.
— Ах да, ещё одно.
Без предупреждения она резко подалась вперёд и впилась в меня поцелуем. В нём смешались страсть, одиночество и нерастраченная нежность.
Это длилось недолго. Также неожиданно княжна отстранилась и посмотрела на меня с высокомерным превосходством.
— Это мой вам подарок. — Голос девушки был хриплым, будто от волнения. — Чтобы вы поняли разницу между поцелуем настоящей дворянки и вашей любовницы-простолюдинки.
Я поклонился.
— Благодарю, ваша светлость.
Она задрала нос, крикнула: “Поехали!” и захлопнула дверцу. Козявкин, лично правивший каретой, щёлкнул вожжами.
Помахав княжне рукой, я вздохнул. Ох уж эти женщины! Безумно сложно разобраться, что у них происходит в голове.
