Дядя самых честных правил 9

"

"— Он говорит, что был великим фараоном Хотепкой, — Киж усмехнулся, а мумия дёрнулась, — и его похоронили в самой величественной пирамиде, запечатав страшными заклинаниями и прокляв разорителей на мучительную смерть. Но его внук, которого он трижды проклинает, вынес его гроб из пирамиды и приказал похоронить себя вместо деда. Хотепка просит, чтобы мы вернули его в гробницу, и он отблагодарит нас великой наградой.

— Предположим.

Снова раздался скрип. Киж слушал, усиленно сдерживая улыбку.

— Хотепка говорит, что мы должны облегчить его посмертную участь, потому что он безмерно страдает.

Нужно убить тридцать рабов, забальзамировать, и они будут служить ему, пока он мучается без своей гробницы. Также нужны семь наложниц, тоже правильно забальзамированные, чтобы обмахивать его опахалом, стричь ногти и менять бинты. Хотепка приказывает сделать это немедленно, чтобы заслужить его благосклонность.

— Может, в центре Москвы временную пирамиду построить, чтобы ему приятнее было лежать?

— Он не возражает, но говорит, что пирамида должна быть не ниже десяти царских локтей мехе.

— Хотепка, — я наклонился над саркофагом и в упор посмотрел на мумию, — ты, кажется, не понял, с кем имеешь дело. Рабынь тебе? Наложниц и пирамиду? Сейчас я покажу, что тебя ждёт, если продолжишь вести себя подобным образом.

Анубис только и ждал этой минуты. Лицо у меня вытянулось, превращаясь в морду шакала, а на бинты мумии лёг красный отсвет от моих пылающих глаз.

Мумию от внезапного преображения затрясло, как в лихорадке, и она просипела:

— О, Великий господин Запада, сидящий под тамариском, Судья мёртвых, Взвешивающий сердце на весах, Хранитель душ! Прости жалкого раба, не узнавшего тебя в плотском облике! Повергаю себя ниц в прах у сандалий твоих! Исполню все приказы твои, дабы умилостивить тебя.

Да будут звать меня отныне Хотепка, по слову твоему!

— Молодец!

Я выпрямился, и лицо приобрело нормальный вид. Киж наблюдал за моими метаморфозами с восторгом и лыбился до ушей.

— Работаем, Дмитрий Иванович.

Сейчас мы его замотаем в полотно для лучшей сохранности и упакуем в ящик. В этом гробе, — я кивнул на саркофаг, — его будет сложно перевозить.

Мумия больше не дёргалась, даже когда мы обмотали её тканью и крепко перевязали верёвками. Я не особо надеялся на её благоразумие и подстраховался, чтобы она не сбежала. После мы положили «свёрток» в крепкий ящик, который запечатали с помощью цепей и железных скоб. На всякий случай я ещё укрепил всё это дело Знаками.