Один широкий с кудрями, как у барашка, другой двухметровый шкаф. Обоим за сорок, а как дети малые. Но со мной они и не в образе, могут спокойно расслабиться. Мы ведь немало вместе прошли, когда на Мрака ходили.
Коль конец учебной недели, предложили забуриться в местную таверну Звягинок «Охотник», где я нечастый гость.
— Мы там уже договорились, стол для нас держат, — добавил Млад с надеждой.
— Лучше поехали ко мне, — сказал я своё слово.
— Дома выпивать скучно, — взвыли паладины. — Не будем же мы к твоим служанкам приставать?
Вот смотрю на их предвкушающие и отчасти даже наивностью отдающие лица, и хочется улыбаться.
— Зачем домой, в таверну Леночки сходим, — предложил.
— Ну, — завыл Благояр. — Там мест не бывает. Особенно сегодня.
— Мы уже два раза туда тыкались, — говорит Млад. — Всё забито круглые сутки. Ленка твоя матёрая там заправляет, что мегера.
— Красивая баба, но злая, как собака не по годам, и важная, что графиня, — жалуется Благояр.
— Да, Леночка она такая, — вздыхаю.
— Поехали, мужики, найдём нам места. Я ж хозяин и города, и таверн всех там.
— А не брешешь? — Выпалил Млад.
— И точно ведь, твой же город! — Воскликнул Благояр радостно.
Запрыгнули на лошадей и рванули сразу в таверну. Я даже не сомневался, что ажиотаж там огромный. Но выгонять никого не нужно. Просто подвинуть! Зал огромный, по моей команде работники сразу и подсуетились, вынесли дополнительный стол и стулья. Посетители без возражений подвинулись, увидев меня. Пусть примерно половина — неместные, но каждая собака знает меня в лицо.
Когда мы присели за стол, на пару тонов в таверне стало тише. Леночка лично подошла принимать заказ. Залюбовался такой красавицей и возгордился. Щёки румянцем пышут, формы под платьем свободно болтаются, талия опоясана, задница торчит. И ведь никто даже шлёпнуть не посмеет. Руки тут любому в узелок завяжут наши ратники. А если они не смогут, то витязи, а если и им не удастся, то я точно разберусь.
— У тебя всё хорошо? — Спросил её сразу.
— Да, Ярослав, не жалуюсь, — ответила холодно.
Похоже, за Лесю на меня в обиде. Ну что поделать, всем влюблённым в себя подружкам не угодишь. Но всё же страшно окончательный выбор сделать. Одно дело, когда в сердцах надежда, совсем другое, когда они разбиты. Вот и маюсь.
От взмыленной сексапильной молодухи у моих сорокалетних друзей сразу слюни и потекли. Сделались они тут же школьниками, от которых ни одного внятного слова не дождёшься.
