— Сына чернобога воплоти, готова тёмной стать, чтоб с тобой одной поступью…
Да что она мелет⁈ Похоже, для неё не секрет, какой я магией промышляю, зашибись. Отпрял, закончив ласки, смотрит дико. Сама подаётся целовать, хватает за шею, тянется. Так, глядишь и запрыгнет, ногами обхватив.
А мне не по себе. Не знаю, почему. Почуяв сопротивление, Люта отпускает и хмурится. Видно, что заведённая и снова злиться начинает.
— Ты ещё маленькая, — говорю, как есть. — Не могу так.
Захлопала ресницами, закусывая губу. А вот и смущение снова подкатило.
Благо, она ещё не знает, что это её мощнейшее оружие соблазнения. Сдерживаюсь из последних сил, чтобы не продолжить терзать беднягу своими ласками. Милая малышка притягивает своей невинностью и наивностью. И в ней столько очарования, если не держать в уме её силу.
— Я вырасту, обязательно вырасту, — шепчет. — Через три месяца мне будет шестнадцать. И мы сможем…
Замялась, увела взгляд.
— Как неприлично, — буркнула себе под нос. — Что я несу? А впрочем!
Смотрит на меня с вызовом.
— Дядя гонит меня выйти замуж за московского графа. Скоро приедут сваты. Мне выйти за него? Ярослав? Ты не будешь против? — Спросила с подковыркой. Прямо голосок прорезался.
— Если любишь его, выходи, — пожимаю плечами. И вижу, как негодует малышка.
— Понятно, — хмурится, уводя взгляд. — Впрочем, чего я ожидала? Ты такой красивый и сильный, ты отверг даже Василису.
Василису отверг⁈ Вот это новости! Люта продолжает свою тираду:
— А я просто серая мышь, способная только на ратное дело наравне с мужчинами.
Я не ношу платьев, я не крашу лицо. У меня нет манер, я для тебя просто… сестрица, которой ты благодарен за спасение.
— Люта.
— Я всё чувствую, Ярослав. Не заставляй себя.
Хочет уйти, придерживаю. Стоит ухватить её, сразу слабеет.
— Лады искуситель, ненавижу тебя, — шепчет и прижимается обратно. — Сколько думала о тебе, сколько убивалась. А увидев вчера, растревожилась и чуть не сожгла половину княжьей рати. Слышала, что ты помолвлен, так ли?
— Нет, всё отменилось, — отвечаю, прижимая к себе сильнее.
— И хорошо, Морозова враг мой, как сложно было с матушкой ужиться, но я должна отомстить за неё, — зашептала уже о другом. И в груди моей похолодело.
Этого я и опасался!
— Люта, я тебя прошу этого не делать, — произнёс затаив дыхание.
Молчит. В одно мгновение между нами вырастает пропасть, пусть ещё не отпустила, но руки её ослабели вновь.
— Люта? — Зову с надеждой.
— Не хотела я верить, — слышу недовольное. — Но ты с ней.
