Древесный маг Орловского княжества (СИ)

Подношу лампу, а она уносится прочь.

Так, так, так. Неужели это нечто подобное «Вию» Гоголя? У того мел, здесь пуговицы.

— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! — Объявляю громко и следую по тоннелю из пуговиц на лестницу.

Надо же, на каждой ступеньке по две пуговицы с обеих сторон. Поднимаюсь до второго этажа с характерным скрипом. Ярослав заворачивает свою дорожку на третий этаж, на пятой ступени пуговицы кончаются.

Позади меня посмеиваются. Оборачиваюсь, тень резко сваливает в комнату.

— Смешно тебе? — Спрашиваю.

Замолчал я. Стал вслушиваться. Скрипнуло один раз.

— Трус несчастный! — Объявляю громко. — Ха, мне только по дорожке из пуговиц можно идти? И куда собирался Ярослав добраться?

Тишина, причём затаившаяся.

Что ж, я не собираюсь пуговицы копить, которых в деревне явно дефицит. Спускаюсь быстро обратно и собираю все по сторонам. Чую, как над головой дрожат половицы.

Поднимаюсь быстро, собирая остальные. И на втором этаже выкладываю себе тупик, а точнее начало нового старта. Пуговиц теперь много.

— Я в домике, да? — Посмеиваюсь. — Всё по правилам?

— Хитрый, — слышу уже низкое с третьего этажа.

— Какой есть! — Отвечаю. — Встречай, дружок!

Выложил путь до третьего этажа по четыре пуговицы на ступеньку. До верха едва хватило, спустился, собрал, новый тупик отгородил в пролёте.

"Двери в обе стороны приоткрыты. Справа веет недобро, от мысли, что туда через порог шагну, хочется вообще бежать. Поэтому туда и иду, переставляя пуговицы, как гусеницы танка. Принцип, когда сам себе прокладываешь дорогу, никто не отменял.

Прохожу! Коленки трясутся, зубы стучат. Тёмная комната похожа на гостиную. Вся мебель на месте, но чувствуется, что здесь небольшой погром.

Неужели тут и убили семью Ярослава, настигли кого — то из родни?

У камина в углу тень с человеческий рост.

Свечу туда, а она никуда не девается. А в человека превращается. Худого, будто бы бесцветного, с большой головой и ртом рваным, где вместо глаз дыры, которые на меня и смотрят.

— Беги, а то сожру, — говорит неведомая тварь. Но рот его не шевелится.

— Хотел бы сожрать, не предупреждал бы, и «будь здоров» бы не желал, — парирую, едва подавляя дрожь в голосе.

Молчит.

А я сосредоточен до предела.