Древесный маг Орловского княжества (СИ)

Да такой, чтоб князь охренел от написанного.

Если в моём прежнем мире любая кляуза не так впечатлит. То в здешнем средневековье — должно быть всё совершенно по — другому. Да даже потому, что грамотных мало. А значит, написанное — это признак знатного рода. Остаётся только с буквами некоторыми разобраться и словосочетаниями. В целом, русский язык не особо изменился.

Пока Дарья проведывает отца, Ефим отлучился за своей племянницей, а Крезо охраняет территорию, я устраиваюсь в кабинете барона. Где есть что почитать для начала.

Когда нашёл лист, озадачился по поводу чернил, но Баш подсказал, что высохшие баронские можно в воде разбавить. Пока в особняке нет посторонних, домовой мне помогает.

Пером писать — сущая каторга, чуть не распсиховался, листов драгоценных шесть штук загадил. Но потом пошло дело.

«Его сиятельству, князю орловскому Вячеславу… Я барон Суслов Ярослав, сын Дмитрия… встал на путь истинный, да стал разбираться в делах.

Чуть поразмыслив, не стал упоминать Ижеслава, потому что нет доказательств его причастности. Все стрелки на коварного старосту. Пусть это будет мой предложенный компромисс, ибо против сотника идти с тремя бойцами — это самоубийство. А так, Ижеслав с удовольствием сольёт Иллариона, если я предложу сделку.

По коварному старосте всё в письме расписал, простейшую математику применил, с которой обосновал долг. Попросил благословения на службу княжеству, а также наказать виновных за то, что жил пятнадцать с половиной лет, как собака.

Красные чернила разбавил и печаткой с перстня закрепил свою размашистую подпись с расшифровкой.

Немного поразмыслив, написал ещё одно письмо. Только уже не в адрес князя. А в адрес императора! Для этого нашёл в черновиках отца прошения и взял их за образец. Ещё с Дарьей пообщавшись по дороге со Звягинок я уточнил и имя, и адрес. Москва, Кремль, ничего не меняется.

Да и какая тут история? Скорее всего, это параллельный мир, которого ещё в древности коснулась магия. И всё пошло наперекосяк."

"Составил два письма, перечитал по нескольку раз, завернул в трубочки и в тубусы засунул. Сургуч растопил и опечатал.

К обеду стало рубить уже не по — детски. Дарья вернулась встревоженная, немного взбодрила.