Оттого лишь больше провоцируют, ублюдки. Специально ещё не переоделись, чтоб не показывать своих хилых тел.
— От двух тысяч ратников на Калининских топях осталось тридцать человек, — продолжаю жёстко. — А выжило бы больше, будь хоть кто–то из вас там со своими хвалёными навыками.
— Полно тебе старших поучать, — обозначился незнакомый крупный адепт. — Мал ещё, да и не по положению рот свой открывать, когда не велят."
"— Вот именно, нагнал тут страстей, барон недоделанный, — услышал и Максимилиана, который вышел из–за толпы с ухмылочкой гадкой.
Мдя, с дюжиной надменных сынков я точно тут не справлюсь. Им–то магию никто не запрещает применять. А так хочется перещёлкать их тут всех. Чтоб потом перестали улыбаться, а прятали прорехи в зубах.
— Освобождайте раздевалку! — Раздался противный голос их классного руководителя. — Благояр! Сколько раз я предупреждал! Звонка не слышите⁈
— Да, да, выметайтесь, отрепье! — Добавил громко Макс и его дружки рассмеялись.
Сын ректора в стаде своих баранов такой смелый.
Одевшись, я распинал ноги, торчащие на лавках.
— Эй, невежа! Смотри, куда прёшь! — Загалдели вслед.
Максу коленом под зад дал, тот и завалился на стеллаж с ячейками.
— Ты чего⁈ — Возмутился.
— С дороги, щенок, — усмехнулся я и вышел.
В зале на всякий случай прощупал содержимое своей сумки, а то мало ли. Вроде всё на месте.
Дальше личное время пошло, намотавшись за день не меньше, чем ещё вчера в Малорыжково, я с чистой совестью завалился спать у себя в комнатушке.
Разбудил громкий стук товарищей, которые позвали на ужин.
В столовке народа мало, поэтому быстро прошли ленту, не удержавшись, взял себе пирожное и хороший кусок говядины. Расселись по мелким столам вроде обособленно, но через стол–два сидят адепты ушлые и меня обсуждают.
— Каторжник пришёл, — хихикают за столами ученики с пятого курса, которые не сильно торопятся куда–то уходить.
Кусок в горло не лезет. Мои товарищи смотрят понимающе. А я вот думаю, когда до Ясмины дойдёт слух о моём уродстве? На кладбище она видела только малую часть шрамов и явно была не в восторге.
— Говорят, он племянник Морозовой, — шепчутся за другими столами девчонки со второго курса. — А я–то думаю, что она о нём так печётся.
— Ему мастера с Приказа наказаний не указ, и чего он не в «Золотой троице» ещё? — Сплетничают. — Говорят, они с Максимом враги из–за Ясмины. У Суслова нет шансов, она на профессоров только смотрит влюблённо.
Пока уши грел, большая часть моей группы рассосалась. А я всё жую.
