Запахи да звуки лесные, красотища! Почти лето, если не считать того факта, что у многих деревьев листья отсутствуют. Хотя есть и ёлки, и зелёные пальмы. Всё это стоит в корытах встроенных в мрамор пола. Вижу дядек–садовников, мелькающих с ножницами, лейками и корзинами.
Вот, значит, куда адептура вся подевалась. Здесь и собирается. Одни гуляют, другие читают на лавках, третьи балуются.
Мои коллеги паладины идут со втянутыми шеями, как ворьё, строго по главной дороге. Похоже, их отсюда гоняют.
Через оранжерею прошли в библиотеку.
Планировка помещения аналогична архивному залу, только тётка здесь добрее. И за столами народа сидит больше. В основном девочки.
И моя девочка тоже тут! Сидит на широком столе в одиночестве и с большого талмуда в свиток что–то переписывает. Ни толстушки, ни придурков рядом, момент просто идеальный, чтоб сгладить напряжение после недавней перепалки.
— Я вас догоню, — отправляю ребят дальше. Да и большая часть уже умотала вперёд. Изголодались парни, куда деваться.
Мимо стойки с тёткой прохожу, по–другому только если через перила прыгать, которые обрамляют читальную часть зала.
Библиотекарша смотрит с недоверием. Но молчит, потом только в спину бросает гнусаво:
— Если что берёте, адепт, подходите, записываетесь, выносить книги из зала нельзя.
Да не сдались и даром ваши книги, мне бы со своей разобраться. О! Кстати, есть повод завести беседу. Или не стоит сразу с козырей заходить?
Присаживаюсь напротив, между нами какой–то долбаный метр лакированной древесины.
Ясмина уже что–то вычитывает. Так увлечена, что даже глаз не поднимает и не интересуется, кто же пожаловал в её личное пространство.
— Что читаешь? — Интересуюсь.
— Бравена, левитация, — отвечает кратко, как ни в чём не бывало, и даже теперь не поднимает глаз.
— Весьма неплохо, интересно тебе? — Спрашиваю с подколом.
— Да. Можно сказать, ты знаешь, что такое левитация, — усмехнулась себе под носик и снова сделала вид, что ей не интересно на меня смотреть.
— Парение без опоры, пребывание в воздухе, полёт, — отвечаю.
Поднимает удивлённые глаза, обдавая жаром. Но я делаю непроницаемое лицо.
— Может, и о векторах что–нибудь скажешь? — Спросила с прищуром.
— Вектор, вектор, — начал лихорадочно вспоминать и выдал своими словами: — направление силы.
— И всё? — Приподняла свои шикарные брови.
— Там вроде есть нулевая точка, от которой всё идёт и направление. Точно, отрезок.
Ясмина откидывается на спинку стула и смотрит на меня с интересом.
