Если бы я знал, что мой князь так отреагирует, ещё подумал, стоит ли соваться сюда. Но уже поздно, я засветился. Несмотря на поддержку Морозовой, думаю, не стоит злить Вячеслава.
К императору мне не пробиться. Какой–то барон среди знати вызывает раздражение, а тут попробуй ещё заикнись на аудиенцию к самому монарху. Златозар сидит там в своём ВИП–зале, быть может как раз с Воронцовым, который точит на меня зуб, и другими князьями с Москвы, да весело похрюкивает. Наверное, если только Лазурную розу ему подарю и признаюсь в любви, он будет впечатлён.
Но эта роза для Василисы. Коль нельзя лично, мне нужно подумать, как ей подарок передать.
У меня ещё минут сорок есть, карт–бланш от князя. За это время я могу пробиться только к Златославе, которую видел наверху. С ней имеется небольшая фора, она должна помнить смелого юношу из Академии.
— Вы позволите? — Подступаюсь к одному из более свободных столиков с пирамидой бокалов, где два деда в шикарных камзолах оккупировали кормушку и хлещут шампанское, как воду.
Что–то для смелости захотелось и мне опрокинуть.
— Да, угощайтесь, — ответил один с лысой головой и добавил: — интересный танец, заграничный?
— Да, французы к нам приезжали, обучали, — заливаю. — На крыше у меня в особняке жили."
"— Точно французский! Ловко вы закружили старшую девку Морозовой, — подключился второй чёрненький дедок, подавая мне дрожащей рукой бокал. — Бойкая баба, не то, что эти нежные и дохлые. На ней и верхом можно, живо поскачет. Не упускайте хорошую партию, мой вам совет, юноша.
Слушать о бойких бабах старческие голоса — это забавно.
— Да я тут не за партиями, — отвечаю им и предлагаю тост. — Давайте за ваше здоровье, господа.
Стукнулись бокалами, выпил залпом, сразу по шарам и дало.
— Всю закуску попёрли, — жалуется лысый дед.
— Угощайтесь, господа, — подаю два мандарина, сделав вид, что достал из–за пазухи.
Деды порадовались и подивились. Я даже любезно почистил мандарин одному, у которого руки трясутся. Хотел уже в беззубый рот положить.
— Ты глянь, глянь, — обсуждают деды ворчливо, наблюдая за танцующими. — Во вымахала девка у Шишкиных. А на Семёнову посмотри, сиськи больше, чем у мамки. А ей всего шестнадцать.
— Да, дойки, как у коровы, — соглашаюсь я, посмеиваясь. И хлебаю ещё.
Деды смотрят на меня с восторгом.
— Нам бы твои годы, — выдаёт лысый.
— Да вы и сами ещё не сильно старые. Главное, что в сердце молодость, — поддержал дедов.
— Верно говоришь, — вздыхают.
